Константин Калбанов – Колония. Дубликат (страница 105)
Пока один охотник продолжает разделывать добычу, второй грузит. Закончил, опять помогает первому. После того как сняли с костей мясо, остается вскрыть грудную клетку и извлечь ливер. Ему также прямая дорога в контейнер. Разве только с другой маркировкой. Дальше надо обильно посыпать солью внутреннюю сторону шкуры, смотать ее и определить в контейнер под днищем кузова.
С тушей разобрались за час, и надо признать, когда работа была закончена, Владимир испытал самое настоящее наслаждение. Нда-а… здорово же он упахался. А ведь это только начало. Всего лишь навсего первый зубр. Причем не худосочный – на пару тонн чистого мяса, – и практически все это пришлось перетаскать Валковскому. Надо признать, малоприятное занятие.
– Ну что, Сиделец, с почином тебя, – закуривая сигарету, поздравил Семеныч.
– Ага. Спасибо.
– Да ладно тебе. Это с непривычки. Вишь, даже у меня какая-никакая одышка имеется. Но как только втянешься, полегче станет. Опять же в одиночку я бы управился только за пару часов, а вдвоем, вишь, в час уложились. Осталось только свернуться – и порядок. Кстати, времени вагон, мы еще одного успеем уработать.
Валковский мысленно взвыл. Нет, сезон он еще, пожалуй, доработает, но дальше это вряд ли. Никакие промысловики не мясники. Они забойщики, водители, операторы малой механизации и, самое главное, грузчики. А еще при всем при этом реально рискуют оказаться в пасти местных обитателей. И все это удовольствие за откровенно небольшие деньги. Во всяком случае, в его понимании…
Андреевский, Рыбачий, Астраханский, Ванино, Платиновый – все это поселки, в которых ему уже довелось побывать. И, признаться, в каждом из них, даже в Платиновом, где основное население старатели, его не отпускало ощущение, что он не в русском поселении. Слишком все там было как-то ухожено и чисто. Даже если ведутся строительные работы, присущего России бардака и грязи не наблюдается.
Никакой вольницы, никаких «культурно» отдыхающих на улице с бутылками пива в руках и уж тем более никаких пьяных. Конечно, порядка добивались своеобразно. При всем при том, что сами же сюда тянули весь этот антиобщественный элемент, спокойного житья никому не давали. Либо принимай существующие порядки, либо выметайся на все четыре стороны в чисто поле. Земные правозащитники впали бы в ступор от подобного обращения с человеком разумным. Но их тут не было. А если бы вдруг затесались… Да в принципе разницы никакой: не нравятся порядки – вот Бог, а вот порог.
Честно сказать, он даже испытал чувство гордости за своих. Плевать, что все это из-под палки. Но все же если захотим, то могем. А принудиловка… Если человек растет в хлеву, то он просто привыкает к этому. Равно как и глядя на своих родителей и окружающих, привыкает к тому, что вместо нормальной работы можно гнать халтуру. Иными словами, он просто дитя своих родителей и общества.
Но в том-то и дело, что на Колонии появилась уникальная возможность создать другое общество. Да, родителям придется тяжко, а кое-кому так и вовсе ломать себя через колено. Очень может быть, что и следующее поколение все еще будет сопротивляться подобной системе, но уже третье станет воспринимать это как данность. Тут главное – не останавливаться и не сбавлять напор, несмотря ни на какие стенания общества. Раз дашь послабление – и все насмарку.
Однако едва только он оказался в Берне, как ему тут же на ум пришел анекдот из детства, про слабое подобие левой руки. Нет, с русскими поселениями все было в порядке: и чисто, и пригоже, и газончики подстрижены, и люди по улицам ходят опрятные, и даже робы у них не лоснятся от грязи, но… Одно дело, когда людей заставляют поддерживать этот самый порядок, и совершенно другое, когда это всего лишь образ жизни.
Да, так называемый орднунг, порядок, уже давно является образом жизни немцев. Правда, это не врожденное, а благоприобретенное. Где-то в этом сыграла свою роль извечная бедность немцев, побуждавшая их быть более бережливыми и рачительными хозяевами. Где-то любовь к порядку им насаждалась, причем в буквальном смысле этого слова. Не суть важно как. Главное – результат. Сегодняшние немцы просто не представляют, как это жить по-другому.