Константин Калбанов – Ключи от дома (страница 41)
— Я тоже так думаю, — поддержал его парень.
Все же человек — невероятно выносливое существо. Казалось бы, они были готовы откинуть коньки еще там, у места боя. Но нет. Бегут вровень с лошадьми, ухватившись за подпруги седел. Пусть животные и перемежают рысь с шагом, не переходя на галоп.
Добежав-таки до брода и переправившись на другой берег, Игорь с Антоном попросту упали. Все. Сил больше не осталось. Вообще никаких. В смысле не хотелось двигаться. Но… Если бы понадобилось, то некий запас прочности все же имелся. Тут все дело в тренированности и упорстве. И того и другого у Шамана и Волка было с избытком.
— Ты что делаешь? — искренне удивился Игорь, наблюдая за Тилимом.
Молодка и девочки верхом на лошадях удалялись на северо-восток, туда, где находился их хутор. Парень же, бережно поддерживая раненую руку, присел рядом с растянувшимися на траве землянами.
— Пускай скачут, — махнул он здоровой рукой. — Ночью неопасно, если только лошадь ногу не сломает. Но горская лошадка знает, куда ставить копыто. Просто не надо ее понукать. Зато никакие лихие ночью по степи бродить не станут.
— А если зверь?
— Не. Зверь сейчас к человеку не приблизится. Осень. Сытая пора. Вот зимой — тогда да. Да и дал я Гнеське один из карабинов горцев. Стреляет она плохо, но зверя отпугнет, а лошадки выстрелов не боятся.
— А как мы тебя отсюда потащим, подумал?
— Подумал. Ваши на коляске сюда могут приехать. Я Гнеське сказал, чтобы она ваших мужчин оповестила.
— Ты же говорил…
— Я говорил, что не знал, куда лихие поворотят. Если бы знал, то сразу сюда приехали бы. Да только потом все одно пришлось бы коляску тут бросить. Дальше опять начинаются холмы и овраги.
— И почему ты думаешь, что соглашусь, чтобы наши сюда приехали?
— Так ты уже столько сделал, что это для тебя малость.
— Малость. Ну, допустим, не такая уж и малость, — поворчал Бородин для порядка и переключился на другую тему: — А девчата не заблудятся?
— Нет. Я Болто на поводок посадил и привязал к седлу Гнеськи. Потом приказал бежать домой. Доведет, не сомневайся.
— Да мне-то что. Главное, чтобы ты не сомневался. Мы с Волком и сами дойдем, и тебя донесем.
— Ну, тогда и думать нечего. Спите. Я покараулю. Раньше завтрашнего обеда они точно не появятся. Иначе мы нарвались бы на большой лагерь.
Ну а что тут скажешь? Резонное предложение. Сейчас-то Тилим еще как-то бодрится, и рана пока не воспалилась. Но к утру ситуация однозначно изменится, как и ухудшится его самочувствие. Опять же, как бы Игорь и Антон ни устали, они уже привыкли спать вполглаза. Правда, так, как сегодня, им выматываться еще не доводилось.
Все же хорошо, что они накрыли этих горцев. Кавказских бурок у них не водилось, зато были спальные мешки из коротко подстриженной овчины. Шкуры настолько качественно выделаны, что, имея малый вес, еще и скатываются в аккуратные рулоны, крепящиеся к задней луке седла.
Странно, но у тех горцев, что Игорь накрыл летом, ничего подобного не обнаружилось. Впрочем, причина, скорее всего, как раз во времени года. А вообще, штука чрезвычайно удобная. Пусть и пропахла прежним хозяином и вдумчивой чистки никогда не видела. Плевать. Приведут в порядок. И еще нужно будет прикупить. Удобно же.
Проснулся он, когда солнце было уже высоко. Тилим исправно нес службу, и кроме того, позаботился о завтраке. Разогрел на костерке пару банок тушенки из запасов Игоря и Антона, напластал домашнее сало. Местные пусть и не украинцы, но готовили его ничуть не хуже. Кто пробовал продукт именно украинской выделки, тот поймет, о чем речь. У Игоря тут же началось усиленное слюноотделение.
— Волк, подъем, — выбираясь из мешка, тут же приказал Игорь.
— Да встаю, я. Встаю.
Угу. Как видно, парня также разбудили дразнящие запахи разогретой тушенки. Их желудки отреагировали на это весьма громко. Шутка сказать, но при усиленных нагрузках и огромных затратах калорий у них, кроме вчерашнего раннего ужина, во рту не было и маковой росинки.
По очереди, под прикрытием друг друга и не расставаясь с оружием, сбегали к реке умыться. От их позиции на небольшой возвышенности до русла не больше шестидесяти метров. А вот противоположный берег сначала круто, а потом полого поднимается на добрый километр. Никак не меньше.