Константин Калбанов – Карантин (страница 82)

Лодку вытащил на берег, благо легкая. Собрал по-быстрому стол, установил на нем фонарь. И, пользуясь его светом, приступил к обработке всех поверхностей. Он сумел убедить выделить ему двадцатилитровую канистру с дезинфицирующим раствором и ручной пульверизатор. Все припасы упакованы в пластик, чтобы проще было обрабатывать.

К этому моменту есть хотелось уже до рези в желудке и дрожи в коленях. В провизии недостатка нет. Его снабдили по высшему разряду. Причем с расчетом на то, что его может накрыть жор. Лацису нужны были знания Дмитрия в морском деле. Потому что в то, что сюда придет корабль, он уже не верил. Даже выделили пару сумок-термосов, чтобы напитки сохранили прохладу.

Однако снимать с себя маску, пока не убедится в том, что все продезинфицировал, Дмитрий не собирался. Пусть шансы невелики, но, как говорится, пока живем — надеемся. Ради экономии раствора он даже приплыл сюда абсолютно нагим, лишь респиратор на лице. Комплект одежды также упакован в пластик.

Обработка заняла около часа. Он извел практически все запасы раствора. Провонял им сам и провонял все имущество, включая и лодку с веслами. И только удовлетворившись результатом, решил приступить к ужину. Перво-наперво извлек из упаковки одежду и сумки с продуктами, выбросив пластик в океан. Вопрос загрязнения окружающей среды его совершенно не волновал. Затем потащил в воду стол и стул, так как есть при столь резком амбре химии попросту отказывался. И наконец, обмылся сам, избавившись от надоевшего респиратора.

Н-да. Все же насколько современный человек зависит от, казалось бы, незаметных, но столь необходимых мелочей. Стоило только натянуть трусы, как тут же словно от сердца отлегло. Хотя кто бы мог его тут увидеть. А уж когда надел комбинезон, так и вовсе почувствовал уверенность в себе.

Только после этого с жадностью набросился на еду. Банка тушенки была приговорена в мгновение ока. Начал было присматриваться ко второй, благо в экономии продуктов не было никакой надобности. Но по здравом размышлении решил все же поумерить аппетит. Оно ведь если процесс перерождения затягивается из-за недостатка пищи, то вроде как и человеком получится побыть дольше.

Решив не откладывать в долгий ящик, засел за работу. С одной стороны, на пользу. С другой, занимаясь интересным для себя делом, получилось отвлечься от тягостных дум. Не отдавая себе отчета, умял еще одну банку тушенки, да так резво, что только в путь. И лишь потом осознал, что произошло. Но в очередной раз подступивший страх откатился, так и не успев сдавить душу в колючих объятиях.

Он вдруг осознал, что вполне сыт. Ну и припомнил слова медсестры о сахаре в крови, вызывающем чувство голода, особенно при физических нагрузках и нервном перенапряжении. Уж чего-чего, а нервов он за сегодня пережег преизрядно.

Спать отправился уже поздно ночью, посетовав на то, что нет возможности выпить горячего чаю или кофе. Оно, конечно, тропики, и температура вряд ли меньше двадцати пяти градусов, а то и выше. Но все же свежо и, чего уж там, зябко. Завернулся в тент, и, как ни странно, стало куда теплее. Да что там, тепло. Его буквально сразу сморило.

И даже сон приснился. Цветной. Добрый. Жена, дети. Нина, спровадив детей, полезла с недвусмысленными притязаниями — мол, отсутствовал на югах, тискал небось негритянок или каких там аборигенок. Ах нет? Тогда доказывай свою чистоту и верность. И давай лизать его лицо…

Дмитрий вскочил как ошпаренный, схватив мачете. Запутался в тенте, но в итоге все же сумел выбраться. Никакой ошибки. Кто-то лизал его лицо. Влажное лицо холодило ветерком. Осмотрелся ошалелым взглядом в поисках противника.

Тяв!

Не зло, а скорее жалобно тявкнула собачонка. Луна неполная, но все же удалось рассмотреть маленькую лохматую бестию, так напугавшую его. И сомнений в том, что это та самая чихуахуа, никаких. Он других тут и не видел.

— Надо же. Уцелела. Ты как тут-то оказалась, кроха? — присаживаясь на корточки и протягивая руки к собачонке, как можно ласковее произнес он. — Ну. Иди сюда. Иди, не бойся.

Собачонка весело замахала хвостиком и не без опаски начала приближаться к человеку. Потянулась влажным носиком к правой руке, лизнула подушечки пальцев. Потом сделала еще шажок, язычок пощекотал между пальцами, пробежался по ладони. Потом собачонка словно ввернулась в объятия Дмитрия, постоянно виляя хвостом и облизывая его руки. И все время тихонько так и жалобно поскуливала.