Константин Калбанов – Карантин (страница 15)

Вроде и шутя. Но получилось громко и чувствительно. Василий даже потер место, куда прилетела лапа товарища. Дело в общем-то привычное в воспитательном процессе этого вьюноши бледного со взором горящим. Денисов называл это перетряхиванием витающих в облаках мозгов или приземлением на грешную землю.

— О! А это еще что за чудо? — Лев в искреннем изумлении уставился на бородатого мужика, опустившегося на свободный стул за их столиком.

Под два метра, немногим выше Денисова, но куда шире в плечах. Правда, в отличие от русского здоровяка, этот успел осалиться и обзавестись пивным брюшком. Что, впрочем, не отменяло ни его схожести с медведем, ни силы, которая легко угадывалась в этом теле. Оно, знаете ли, отличается от просто большого человека.

И вот устроилось это чудо напротив Левы. Нахально уставилось на него и шумно так, с нарочитым вызовом отхлебнуло из своей кружки. Еще и губами пошамкало, прибирая пену с усов и неопрятной бороды, придающей ему некой дикой свирепости.

— Лева, не закипай, — глядя на нахала, спокойно произнес Дмитрий. — Уважаемый, мы можем быть чем-нибудь полезны? — Это уже к незваному гостю.

— У вас, у русских, всегда принято обижать слабых, — не удостоив Дмитрия даже взглядом, пренебрежительно бросил мужик, обращаясь к Леве.

— Эй, ты, борода, я к тебе обращаюсь, — слегка отодвигая от себя кружку, спокойно и твердо произнес Нефедов.

Ну вот не терпел он, когда с ним так-то. Как с пустым местом. Не тот характер. Через это и карьеру в Москве не сделал.

Незнакомец с эдакой пренебрежительной ленцой повернул голову в сторону говорившего. Смерил наигранно удивленным взглядом — мол, что это за букашка тут подает голос. Через столик от них послышался довольный гогот подвыпившей компании. Отчего Дмитрий налился краской. И плевать, что остальные трое немногим уступят этому.

— Дима, остынь. Я разберусь, — попытался разрулить ситуацию Лева.

Хм. Обычно все происходило с точностью до наоборот. Но, как видно, тропическое солнышко напекло всегда уравновешенному товарищу голову. Даже последнему тупице сейчас было ясно, что Нефедов закусил удила.

Росту в нем не так чтобы и очень, всего-то сто восемьдесят сантиметров. Не худосочный, сбитый и подтянутый, руконогодрыжеством специально никогда не занимался, но науку уличных драк в свое время усвоил хорошо. Как и психологию. Так что спускать этой тупой горе мяса он не собирался.

— Взял свою задницу и пошел отсюда, — глядя в глаза бородачу, процедил Дмитрий.

— Ты мне угрожаешь? — вздернул бровь мужик.

— Я тебе говорю то, что ты должен сделать.

— Дима, ну дай лучше я ему накостыляю.

— Сомневаешься во мне, — продолжая сверлить нагло улыбающуюся рожу, произнес Дмитрий, обращаясь к товарищу.

— Нет, — совершенно серьезно произнес Денисов, — но оно тебе не надо. Ты ведь лицо начальствующее.

— И что будет, если я не стану делать так, как хочешь ты? — продолжал гнуть свое этот медведь.

Бесполезно. Слов он не поймет, угроз не испугается. Он банально хочет драки. Но, похоже, полицейские здесь все же не зря едят свой хлеб, а потому этот решил спровоцировать вновь прибывших. Видать, давно здесь и мается от скуки. Ну или ему по жизни скучно без приключений.

Дмитрий прекрасно отдавал себе отчет, что враз эту гору не выключит. Затягивать же разборки — усугубить ситуацию, вполне способную перерасти в крупную драку. Поэтому он ухватил кружку и мгновением спустя, все так же глядя прямо в глаза бородача, опустил ее ему на голову. Глухой удар, треск битого стекла, шорох осыпающихся мелких осколков и звук грузного падения тела. На площадке тут же повисла звенящая тишина.

Продлилось это недолго. Удивленные, а где-то даже испуганные возгласы посетителей. С грохотом и скрежетом опрокидываемых стульев подскочили товарищи поверженного борова. Вот не медведь он ни разу!

Лева также поднялся. Но проделал это с плавной грацией хищника и не роняя мебели. Ни разу не Брюс Ли, но дворовая наука — она бывает разной. Случаются и вот такие бойцы, крупные, но вместе с тем ловкие и быстрые. И это сквозило в каждом его движении.

Денисов обогнул стол и валяющееся бессознательное тело, встав на пути троицы. Одарил их плотоядной улыбкой, всем своим видом приглашая сделать еще один шаг и дать ему повод для решительных действий. При этом излучал такую уверенность, что эти громилы остановились.