Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 96)

Ну что же, похоже, Камимура сумел-таки выследить так докучавшие ему крейсера невидимки. Осталось только выяснить, кто на кого охотится. Сю-юрпри-из. Ага.

- Казарцев.

- Здесь, ваше благородие, - ох как он зол, паразит, даже привычное «ваш бродь» потерял.

- Курс двести шестьдесят. Самый полный.

- Есть курс двести шестьдесят. Самый полный.

- Спускайте меня.

Уже начав снижаться, я ощутил, как скорость «ноль второго» начала увеличиваться. Когда же мои ноги коснулись палубы кокпита, он уже набрал максимальный ход и нёсся вперёд, словно хищник, почуявший добычу. Впрочем, так оно и было. Я невольно начал раздувать ноздри, точно стремясь почуять противника.

Прошёл к штурвалу и, тронув Снегирёва за плечо, принял у него управление. В торпедную атаку я всегда вёл катер лично. Это плохо для командира. Он должен в первую очередь командовать и думать о боевой подготовке личного состава. Но я предпочитаю действовать иначе, потому что могу это сделать на порядок лучше других. А вот обучить и передать свои способности уже не в состоянии. Увы.

«Ноль второй» в буквальном смысле этого слова летел над водной гладью, которая постепенно окрашивалась сначала в розовый, а далее всё больше в алый. Явный признак хорошей погоды. Я слегка довернул штурвал, оставляя солнце строго позади, чтобы оно слепило японских наводчиков.

До противника оставалась пара миль, когда меня всё же сумели рассмотреть. Возможно, оттого, что всё внимание возбудившихся членов команд было сосредоточено на наконец-то обнаруженных русских крейсерах, за которыми они гонялись несколько месяцев. Возможно, из-за солнца, слепившего их. А скорее всё же сработали оба этих фактора.

- Ваш бродь, наводятся, - выдал Казарцев, напрочь позабыв про игнор.

Я ничего не ответил, а лишь дунул в свисток, давая сигнал о начале маневрирования. Так что кто не пристегнулся, я не виноват. Спасать будет некогда. Шутка. Конечно же, сделаю всё возможное, а после морду набью. Но после. Сначала дело.

Я сближался с целью, маневрируя и кидая катер из стороны в сторону. Вокруг нас поднимались водяные фонтаны от многочисленных разрывов гранат. Оно бы отказаться от атаки, коль скоро не получилось подловить противника на рассвете, но куда-а та-ам. Меня такой азарт взял, что не могу удержаться. И ведь понимаю, что для нас одного удачного попадания с головой, но вот не могу отказаться от такой возможности, и всё тут.

Взрыв, в лицо дохнуло ударной волной. Ветровое стекло осыпалось мелкими осколками. В грудь увесисто прилетело так, что не вздохнуть. Глухой металлический лязг, и в голове зашумело, а в ушах один сплошной звон. Порезов на лице и руках я попросту не заметил.

Ложкин и Бутов, находившиеся у орудия, повалились на палубу и не улетели в море только благодаря страховочным поясам. Стоявший рядом Казарцев коротко матернулся, скрутившись калачиком, не везёт ему, хоть тресни. Минный машинист Галанцев присел, схватившись за бедро. Родионов с камерой, Харьковский и Снегирёв, находившиеся в кокпите, не пострадали.

Нос нам разворотили знатно. И это точно семидесятишестимиллиметровая граната, шестидюймовый фугас, даже если бы не рванул, прошёлся бы вдоль, вынеся по пути как котлы, так и машины.

- Отворачивай, ваше благородие! - закричал Харьковский.

- Поздно пить боржоми, если почки отказали! Подожми яйца, Андрей Степанович! - с каким-то злым азартом прокричал я.

Ещё и что-то такое нечленораздельное и залихватское выкрикнул, выписывая очередной вираж. Не будь мы на крыле, или имелось бы хоть малейшее волнение, и катер тупо зарылся бы в воду. А так несёмся над водой и в ус не дуем. Хорошо бы уйти в дымы, но это только на отходе. А вот так, на полном ходу в лобовой атаке, вообще не вариант.

Наконец вышли на дистанцию атаки. С замыкающего «Ивате» и идущего перед ним «Токива» по нам уже вовсю бьют из пулемётов. Пока безрезультатно, но это лишь вопрос времени. Если долго мучиться, то что-нибудь получится. Навстречу нам и перечёркивая курс тянутся строчки фонтанчиков, но пока мимо. А нет. Сглазил. Пули простучали по металлу, не пробив и уйдя в рикошет. Одна из них вжикнула рассерженным шмелём прямо у моего уха. Во всяком случае, мне так показалось.