Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 67)
Потопил столько вражеских судов и кораблей, что оправдал все вложения многократно? И какое это имеет отношение к казённым деньгам? Его, к слову, и покупали как боевую единицу. И вообще если бы не эти переделки, то у «ноль второго» и близко не было бы подобных поломок.
Согласен. Дурдом. Но такова реальность. Если уж у Макарова не получилось продавить компенсацию, то что уж говорить об Эссене. Хорошо уже то, что меня не привлекли к ответу за столь вольное обращение с казённой собственностью. Я, конечно, подстраховался, но было бы желание, а уж привлечь к ответу какого-то там мичманца, даже с учётом покровительства великого князя особых сложностей не представит. Тем паче, что Кирилл укатил в столицу, получил свой орден и не вспомнит обо мне. Если на то не найдётся веская причина.
С другой стороны, в таком подходе есть зерно истины. Катер сырой, его эксплуатация сопровождается частыми поломками и ремонтом. Как прикажете принимать его на вооружение? И ведь он не был построен с нуля. Чтобы получить этого капризного уродца, пришлось испортить вполне себе штатную боевую единицу…
До Дальнего всего-то четырнадцать вёрст. День ясный, воздух чистый и звонкий, видимость миллион на миллион. Так что я могу рассмотреть всё если не в деталях, то достаточно хорошо. Вон угольный склад, выгоревший практически дотла. Подоспевший дождь сумел спасти лишь незначительную часть. Сейчас японцы активно восполняют запасы топлива, в порт регулярно заходят угольщики, а чёрная гора растёт день ото дня.
В тупиках, где я спалил вагоны, копошатся рабочие, словно мураши. И судя по всему, немалая часть подвижного состава пойдёт в утиль, как досталось и самим путям. Так что мало того, что у самураев нет паровозов, ещё и от вагонов остались рожки да ножки. Что-то там, конечно, они захватили, что-то восстановят, но в сравнении с известной мне историей, достались им крохи.
На сгоревших складах заметны уже приближающиеся к завершению ремонтные работы. Дерево-то выгорело, но кирпичным стенам ничего не сталось. Правда, я потом добавил ещё и миномётным обстрелом, но какие повреждения от него, а какие от диверсии при отступлении, отсюда не разобрать…
- Казарцев, передай на «Севастополь», что я к работе готов, - произнёс я в гарнитуру.
- Принял, ваш бродь, - послышалось в головном телефоне.
Сигнальщик передал трубку Дубовскому, а сам подступился к прожектору и начал отстукивать сообщение на броненосец. С того подали короткий сигнал, что приняли, и вскоре грохнуло носовое орудие, отправляя в полёт чугунную болванку. А чем ещё пристреливаться? Не фугасом же, в самом-то деле палить. Их не так много, как хотелось бы. А вот избавиться от чугунных болванок и вместо них в погреба загрузить что-то более существенное совсем не помешает.
Пыльное облако возникло на угольном складе. Эт-то мы хорошенько так промахнулись. Внёс корректировку. Вновь грохнуло двенадцатидюймовое орудие. Крейсерам с их смешной дальностью остаётся лишь выступать в качестве почётного эскорта. Ага. А вот теперь прилетело в порт. Нормально. Только чуть подправим.
- Квадрат двадцать пять, тридцать, по улитке семь, - произнёс я в гарнитуру.
Это я подсказал как Белому, так и Эссену. Главный артиллерист оценил, правда, с применением на практике возникли определённые сложности. Нужны качественные карты. Причём в большом количестве. А у нас и некачественных-то не хватает. За трофейные японские идут нешуточные баталии.
«Севастополь» исправно выдавал свои два выстрела в минуту из трёх стволов главного калибра. Бесполезные болванки? Ну, я бы не сказал. Припоминая японскую бомбардировку Артура, скажу, что вреда от неё было немного. Зато каков был психологический эффект. Вот и здесь важен не столько причинённый урон, сколько сам факт бомбардировки морской базы японского флота.
Впрочем, помимо психологического фактора, получилось ещё и нанести вред. Одна из болванок влетела в выстроившиеся рядком четыре номерных миноносца и прошила один из них насквозь. Тип кораблей я по очертаниям определил, а вот какой из них попал под раздачу, уже не понять.