Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 54)

- М-мать! - отшатнулся я назад.

Выронил дробовик, повисший на одноточечном ремне, извлёк две гранаты и, изготовив их к бою, кивнул Матвею.

- Как рванёт, ты вправо, я влево.

- Понял, - ответил тот.

И опять во взгляде неодобрение подобному транжирству. Из какой стали у него яйца, йолки? Я, конечно, не трус, но переть буром в неизвестность не стану. Храбрость и безрассудство понятия всё же разные.

Едва хлопнули гранаты, как я вывалился из-за угла и сместился влево, удерживая перед собой дробовик. Четверо. Кто жив, кто мёртв, разбираться не стал. Сразу открыл огонь, вгоняя заряды картечи как в неподвижные тела, так и в копошащиеся. Один попытался сбежать и поймал картечь в спину, бросившую его на стенку траншеи, по которой он стёк на дно.

Тем временем сзади грохнула арисака, и послышался рёв Матвея, как видно, бросившегося в штыковую. Закончив со своими, я обернулся и увидел, как усач активно орудует карабином с примкнутым тесаком. Громоздкое оружие? Нет, он об этом не слышал. Казак работал им, словно бердышом. Короткий укол, оружие на себя, отбил выпад японца, коловшего, будто копьём, обратным движением достал самурая, полоснув по горлу.

Следующий противник уже успел перезарядить винтовку и вскинуть её к плечу. В моём ружье ещё есть патроны, но не картечью же палить. Я выхватил из открытой кобуры браунинг, и хлопнул пистолетный выстрел, потерявшийся в какофонии боя. Двадцать пять шагов, но надрезанная накрест пуля ударила японца точно в лоб. Без шансов.

Гаагская конвенция, конечно, запрещает использование подобных пуль. Но они где-то там, а я здесь и сейчас, и у меня нет короткоствола с нормальным боеприпасом. Так что пусть уж лучше мне будет стыдно за нарушение международного права. Адреналин адреналином, но в безвременье я не спешу. Что ни говори, а в нахождении там приятного мало. Вообще ничего хорошего.

Тем временем на перекрёсток выбежали шедшие с нами пограничники. Матвей глянул на меня, но я лишь поощряюще кивнул, и унтер начал раздавать указания, направив две группы по четыре человека вдоль траншеи, а с оставшимися мы двинулись к вершине. И вновь я занял место на острие. А на хрена я ещё сюда припёрся-то?

Когда до вершины оставалось шагов сто, огонь наших пушек прекратился. И только миномёты продолжали вести обстрел, закидывая минами обратный скат горы. Мы продвигались достаточно быстро, практически вплотную за смещающимися разрывами. Вообще-то, рискованно, о чём свидетельствует пара прилетевших осколков мне в грудь, и один, гулко ударивший в каску.

Зато мы обрушивались на японцев, не позволяя им поднять головы и прийти в себя. К слову, основная доля убитых и раненых пришлась именно на артиллерийский обстрел. Японцы видели начавшуюся атаку и вынуждены были держать солдат в траншеях. Стрелять по нам у них не получилось, так как миномёты и пушки не давали им поднять головы. Зато сами они несли огромные потери.

- Ну и как тут у вас? - жизнерадостно поинтересовался прапорщик Булкин.

Он командовал у пограничников миномётным взводом и вместе со своими подчинёнными находился в рядах штурмующих. Что ни говори, а чем ближе лететь мине, тем точнее она ложится. А два миномёта способны дать достаточно высокую плотность огня. На сегодняшний день вполне сопоставимую с батареей из восьми скорострельных полевых пушек. А в случае с полевыми укреплениями так они ещё и более эффективны.

- Не знаю, как с потерями в других подразделениях, но тут… - Я глянул на унтера.

- Один раненый, ваш бродь, - ответил Матвей.

- Ты, что ли? - хмыкнул я, кивая на ухо.

- Та какая-то рана, даже серьга нашлась, - с довольной улыбкой отмахнулся унтер. И продолжил: - Егору в плечо япошка из винтаря попал, кость задел, я его в тыл отправил. У троих порезы от тесаков, двоих царапнуло осколками, одному синяк под глазом комом земли подсадило. Если глянуть, сколько за нами побитых япошек осталось, то мы, считай, прогулялись до вершины.

- Это точно, - согласился я, полагая, что в других подразделениях потери должны быть сопоставимыми.

- Ваше благородие, есть связь с батареей. - Связист протянул прапорщику трубку полевого телефона.