Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 35)

Трусость, тупость или предательство Фока именно в этом вопросе ни при чём. Плохая подготовка позиций. Да, тут он виноват. Но в уже сложившейся ситуации действовать иначе он не имеет возможности. Увы и ах, но пассивность флота сыграла решающую роль в поражении у Цзиньчжоу.

Справедливости ради, бой пока не проигран. И кто его знает, чем всё ещё обернётся. Батарея Тихонова внесла немалую лепту в возможный успех. Отсутствие поддержки японцев на правом фланге тоже имеет своё значение. Хотя с этим до конца пока и не ясно.

- Ваш бродь, дым по курсу триста тридцать градусов, - отвлёк меня от изучения обстановки на берегу доклад Казарцева.

Глава 9

Выкуси, старуха!

Я посмотрел в указанном сигнальщиком направлении. И впрямь увидел дымы. А вернее, всё же дым, потому как для двух труб шлейф как-то жидковат. А вот для однотрубного корабля вполне приемлем. И это не могло не радовать. В том, что это гражданский пароход, я откровенно сомневался, потому что приближаться к зоне боевых действий им смысла никакого. Но неизвестное судно однозначно чесало полным ходом в нашу сторону. К тому же время к одиннадцати, и пора бы появиться «Цукубе» и «Сай-Иен».

Я уже в который раз за сегодняшнее утро не смог сдержать невольную улыбку. Коль скоро дым один, то получается, что удача вновь не обошла меня стороной, и одна из японских канонерок, пережидавшая непогоду в защищённой бухте, всё же подорвалась на выставленном мною минном заграждении.

Вскоре стало понятно, что это «Сай-Иен», крупный, самый защищённый и имеющий наилучшее вооружение корабль из всего отряда. С одной стороны, конечно же, предпочтительней, чтобы это был деревянный «Цукуба», но с другой, грех жаловаться. Я готовился, старался, выкладывался целиком и без остатка, но даже в самых смелых ожиданиях не рассчитывал на такой результат. Мне удалось потопить три канонерки! И таки да, я готов замахнуться на большее.

Итак, «Сай-Иен». Два восьмидюймовых и одно шестидюймовое орудия, если самураи грамотно выставят корабль, то смогут использовать одновременно все три орудия главного калибра. Проблема ли это? Ещё какая! Если уж один «Бобр» сумел сорвать атаку целой дивизии на левом фланге японцев, то и «Сай-Иен» по силам наворотить серьёзных бед.

- Ложкин, готовь шрапнель, - приказал я, рассматривая очертания корабля, едва появившегося из-за горизонта.

- Дальнюю? - уточнил артиллерийский кондуктор.

- Обычную. Канонерка пройдёт не далее десяти кабельтовых, - покачав головой, уточнил я.

И оказался прав, японцы спешили на помощь своей пехоте на всех парах и шли кратчайшим путём. По моим прикидкам они должны были пройти всего лишь в восьми кабельтовых от моей позиции. Значит, под накрытие будем брать с десяти. Раздал команды по выставлению времени на взрывателях. Снаряды разложили сериями по три штуки с разницей в секунду. В коробах на станке только гранаты.

- Ну что, братцы. Заряжайте так быстро, словно за вами черти гонятся, - разминая кисти рук, с предвкушением произнёс я.

На момент создания пушка Барановского, несомненно, являлась скорострельной. Но пять выстрелов в минуту - это медленно. Чертовски медленно. Благодаря систематическим тренировкам и оптимизации действий обслуги мне удалось увеличить скорострельность до семи. Разумеется, в идеальных условиях, но ведь сейчас мы таковые и имеем.

Прицелился, выждал нужный момент для выстрела и дёрнул за шнур. Пушка гулко рявкнула. Время пошло! Ложкин тут же ухватился за рукоять, энергично прокрутил её и открыл затвор, уронив гильзу на палубу. Будко же ловко вогнал в казённик следующий снаряд. Затвор на место, провернуть рукоять, запирая его.

Я успел выстрелить ещё раз, прежде чем вдали вспух молочно-белый барашек шрапнели. Вскинув бинокль, убедился в том, что палуба канонерки оказалась под накрытием, а пули сразили четверых, а нет, пятерых, вон ещё один оседает, схватившись за руку. Вновь приник к прицелу, чуть выждал, подгадывая момент, и дёрнул за шнур.

Каждый мой выстрел брал под накрытие палубу «Сай-Иен», нанося потери команде корабля. Пока в конце концов все не попрятались, ища укрытие от постоянно обрушивающихся на них круглых чугунных пуль.