Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 24)

Я не говорил, что решил вопрос с приближением картинки? Ничего сложного при наличии нормальной слесарной мастерской и соответствующих линз. И то и другое я найти сумел. Поэтому теперь камера имеет одно, трёх и шестикратные объективы, которые можно легко менять, проворачивая, не прерывая при этом съёмку.

- Ну что же, дамы и господа, сэры и… дамы, в общем, - подмигнул я Родионову.

Достал карманный фонарик и, нажимая на кнопку, отстучал вызов Казарцеву. Тот так же ответил мне фонарём. Чего зазря тиранить целый прожектор, если и так нормально.

- Ладно. Пожалуй, начнём.

«Ориентир четыре. Ориентир пять. Угол сорок пять. Заряд максимальный. Десять мин. Огонь по готовности», - лаконично отстучал я целеуказания для двух миномётов, чтобы они не долбили в одно место.

Едва получив сведения от Казарцева, Ложкин и Будко тут же засуетились у прицелов. Ни о какой панораме, ясное дело, речь не идёт. Обычная механика, мушка и целик для наведения на ориентир и два угломера, горизонтальный и вертикальный.

Предварительно миномёты были уже выставлены, поэтому всего лишь через несколько секунд я расслышал, как они хлопнули дуплетом, отправляя в полёт первые гостинцы. Неполные три секунды и очередной дуплет. Но теперь уже наметился незначительный рассинхрон. В итоге к десятому выстрелу Ложкин отыграл у Будко две секунды. Правда, это не помешало тому выпустить последнюю мину серии ещё до того, как первая упала на землю.

А я тем временем уже отстукивал следующее целеуказание. Времени на полёт гостинцев затрачивается почти тридцать секунд, так что действовал я без спешки. Казарцев принял сообщение, сделал запись в блокноте, выдал код подтверждения, и когда комендоры закончили, передал новые вводные.

Я вскинул бинокль и под стрёкот кинокамеры стал наблюдать за результатами стрельбы. Как и ожидалось, мой «баллистический вычислитель» не подвёл, и мины падали довольно точно. Сказался серьёзный разброс, но он же позволил накрыть большую площадь, что немаловажно, учитывая разбегающихся в разные стороны солдат.

Пыльные облачка разрывов вспухали одно за другим, словно японцы оказались под обстрелом полной батареи скорострельных полевых пушек. Фигурки цвета хаки в панике метались по открытой местности, что неудивительно при отсутствии реального боевого опыта. Осколки прошлись по самураям, будто коса смерти. В условиях, когда противник не торопится залечь, а одна мина даёт несколько сотен осколков, потери были просто ужасающими.

А тем временем комендоры внесли поправки в прицел, и вновь послышались хлопки выстрелов. Японские командиры толком ещё не поняли, что происходит и как реагировать на новую угрозу, а уже слышится нарастающий свист, предвещающий скорые неприятности. Очередные разрывы стали возникать тремя сотнями шагов северо-восточней. И опять паника, мечущиеся солдаты, сеющие смерть и увечья осколки.

Третью серию японцы встретили уже более грамотно, вжимаясь в землю. А потому и потерь случилось куда меньше. Но полк оказался качественно прижат к земле. Поэтому, высадив шестьдесят мин, мы продолжили обстрел, делая по два-три выстрела, всё время меняя ориентиры.

На этот раз на врага летели гостинцы с дистанционными взрывателями. Привычных для шрапнели молочно-белых облачков не было, но от этого огонь оказался не менее губителен. Зазубренные осколки чугуна ударяли в землю и впивались в тела, продолжая наносить самураям потери. А главное, редкие разрывы, смещающиеся вдоль колонны, качественно прижали полк, притормозив его продвижение. И всё это фиксировалось на киноплёнку.

Японский полковник всё же решил разобраться с этой напастью и отправил кавалерийский эскадрон на разведку, благо определить направление по звукам выстрелов не составило труда. Я внёс очередную корректировку в целеуказание. Ложкин продолжал обстрел полка. Будко же предстояло отработать пятью минами по всадникам, скачущим в направлении устья реки.

Я прикинул скорость кавалеристов и где именно им предстояло встретиться с нашим горячим приветом, после чего отдал команду открыть огонь. Опять скорые хлопки, отправляемые в полёт мины. Я лишь пожал плечами, словно говоря самому себе, а стоило ли мне сомневаться. Разрывы легли перед японцами и в их рядах. Что заставило самураев рассредоточиться. Ну или всё же разбежаться.