Константин Калбанов – Гимназист (страница 23)
Отдышавшись, король поднял голову и узнал своего спасителя. На него, скаля свою страшную рожу, смотрел старший брат.
Слова благодарности застряли в горле, а рыжая борода надменно оттопырилась. Неистовая злость затопила сознание.
— Ты убил ее? – прорычал Гарольд.
— Дочь Грианана? В темную часть года? Не смеши меня! – Горбун уселся на кабана. Достал из складок своего плаща промасленную шерстяную тряпицу и принялся вытирать меч. – А вот ты вполне мог не пережить ночь с ней. Что, решил поразвлечься перед свадьбой?
— Откуда ты знаешь?! – вскинулся Гарольд, но напоролся на насмешливый взгляд пурпурных глаз и замолчал.
— Глупо в дни Самхейна затевать охоту. Или ты не знаешь, какое было заключено соглашение между нашим отцом и Ноденсом? Неужто твои учителя настолько зря получают содержание?
— Не смей меня отчитывать, сидское отродье! – проорал Гарольд и стих, разбившись о спокойствие брата.
Горбун поднялся, со щелчком вставил меч в ножны и похромал к своему коню, что мирно пасся за границей поляны.
— Твои люди ищут тебя. Думаю, звук рога они уже смогут услышать. Славная была охота! Доброго пира, ваше величество. И да, не советую разделывать этого кабана у подножья холма Дин Ши.
Брат ушел. Ярость схлынула, оставляя лишь пустоту. Голубые девичьи глаза резали сердце на куски, ее звенящий смех отдавался эхом во вмиг опустевшей голове. Ничего этого больше не будет, никто не позовет танцевать его, не поцелует жарко.
[1] Рондель – кинжал 14-15 веков, призванный пробивать броню. У данного кинжала дисковидная гарда, которая позволяет держать упор при колющем ударе.
1.7 В мыльне
Охота длилась весь день и торжественно завершилась к утру следующего с появлением короля.
Как положено, самого лучшего зверя загнал монарх.
— Боги благосклонны к вам и нашему королевству, сир! – кричали восторженные придворные, глядя на огромную освежеванную тушу кабана.
Однако Гарольд, несмотря на крупную добычу и поздравления, был молчалив и задумчив. Он то и дело оглядывался и с тоской всматривался в глубь леса, потом, словно согнав оцепенение, хмурил густые брови, растирал могучей рукой грудь и гнал коня прочь.
В замке, сгрузив дичь и отдав распоряжения о вечернем пире, он ушел в свои покои. Там, не снимая сапог и дублета, рухнул на кровать и забылся тревожным сном.
И вновь перед ним сверкала зеленью поляна, снова мерцали круги из грибов. Прекрасная дочь Грианана, королева нечестивого двора, манила внутрь холма, полного золота.
«Я сон меча, прощальное пламя, пища ворон. И ты отныне будешь танцевать со мной, младший сын короля».
***
Айлин поднялась в свои покои. Все тело ломило. Многочасовое пребывание в седле и сон в холодном, переполненном дамами шатре вымотали неимоверно. Казалось, ее кинули в яму со змеями. Женщины, утомленные соколиной охотой и страдающие от отсутствия внимания мужчин, упражнялись в высокой словесности.
«А в вашей деревне все дамы сидят в седле по-мужски? Ах, простите, я забыла, что в вашей деревне нет дам!»
«А как вы охотились, леди Айлин? У вас нет ни ловчей птицы, ни дубинки. Неужто единорога приманивали? Хотя, судя по вашему животу, уже вряд ли».
«Не могу понять: раз вы умеете золотую нитку прясть, то почему ваш отец арендует землю, а не выкупит ее?»
И так далее. Были б это деревенские соседки, можно было бы затеять драку или спустить собак, а как обезвреживать благородных дам, Айлин не знала. Приходилось улыбаться, молчать и учиться. Под конец дня лицо ломило от прилипшей гримасы, а из-за обилия колючих взглядов чесалось между лопаток.
— Мари, прикажи согреть воды, я хочу помыться и отдохнуть перед очередным пиром, — устало попросила Айлин, развязывая шнурок плаща.
Служанка застыла, недоумевая, а потом, вспомнив, что госпожа при дворе меньше недели, затараторила:
— Леди Айлин, не надо воды. Сир Гарольд всегда прием после охоты устраивает в натопленных мыльнях.
— Чего?!