Константин Калбанов – Гимназист (страница 19)

В покоях Айлин развернулась самая настоящая битва. Уставшая, голодная, а потому злая, дева совершенно не желала выполнять несуразные требования фрейлин.

— Я не надену кожаную подушку на живот!

Дамы, не привыкшие к отказам и чувствовавшие себя выше по статусу, явно не ожидали такого отпора и в первое мгновение растерялись. Но быстро спохватились и начали подступать с двух сторон.

— Ее величество велела сделать это. Вы теперь невеста короля, а не крестьянка неведомо откуда. Следует выглядеть подобающе.

— Невеста, а не жена, потому ничего подобающего в животе, словно я на сносях, нет!

— Глупая! Беременность – это благосклонность богов!

— Ага, и они были настолько милостивы, что за ночь Самхейна я не только понесла, но и отходила весь срок. Пошли прочь! Я не надену это!

Но дамы уже не слушали ее. Одна схватила Айлин за руку, а вторая за косы, и принялись повязывать подушку. Первую удалось лягнуть, а от второй вывернуться, и прокусить руку. Теплая, солоноватая кровь наполнила рот. Айлин сплюнула ее на пол и прошипела:

— Стой, гадина!

Фрейлина с прокушенной рукой замерла как вкопанная. Что произошло, Айлин поняла почти сразу, и не успела дама открыть рот для визга, как ей прилетел следующий приказ:

— Молчи!

Вторая фрейлина, видя, что творится неладное, метнулась к двери. Однако Айлин оказалась проворней, кинулась к умывальнице, схватила полотенце и бросила его на пол. Ткань разлетелась сотней брызг, во все стороны хлынула вода. В комнате образовалось самое настоящее озеро по щиколотку. Дама не удержалась на ногах и упала. Айлин подлетела к ней, села сверху и схватила за шелковый пояс. Пальцы с ловкостью ласки стали вязать узлы.

— Первый узел обездвижит,

второй волю заберет,

третий память искорежит,

а четвертый гнев сотрет.

Когда последний наузд был сотворен, Айлин сползла с притихшей фрейлины. Пряху трясло. Камиза изрядно вымокла, а время, отпущенное королем, давно истекло. Как отреагирует Гарольд на опоздание невесты, даже думать было страшно.

«Ой, не уживусь я здесь. Со своим характером и с местными порядками... прав Темный лерд, надо наставницу искать, а то сейд на крови творить из прокушенной руки — это ж совсем за гранью».

Дева натянула охотничье платье, схватила две ленты, чтобы по пути переплести косы. Пнула подушку, повернулась к фрейлинам и произнесла:

— Уберете тут все, высушите и постелите мне теплую шкуру на пол. После будете свободны. Давать знать кому-либо о случившемся я вам запрещаю, но урок вы этот должны запомнить.

Сказав это, она отворила дверь и столкнулась нос к носу с королевой.

Гинерва окинула взглядом комнату, задержалась на фрейлинах и выгнув дугой бровь хищно улыбнулась.

«Как вовремя гроган начал следить за девицей».

Королева потеснила Айлин, подняла с пола кожаную подушку и приказала:

— Задирай платье.

Айлин молча повиновалась.

— Раз такая глупая, будешь носить мокрую.

Королева плотно затянула завязки.

— А теперь иди. Мой сын не любит ждать.

Айлин развернулась и пошла прочь. При каждом движении мокрая кожа впивалась в бока. Злые слезы жалили глаза.