Константин Калбанов – Гимназист (страница 110)
Женщина из сидов подхватила корзинку со стираными вещами и, не оборачиваясь, пошла вдоль ручья. Румпель с другом последовали вслед на ней. Разговаривать больше никого не тянуло. Румпель обдумывал слова, что для него были произнесены, а Калдер все косился на окровавленную рубаху, лежавшую поверх другой одежды. Неугомонному келпи все казалось, что он где-то видел этот узор вышивки. Бенни подошла к небольшому пологому холму, украшенному мерцающими во тьме грибами, и потянула за ручку неведомо откуда взявшиеся двери. Та бесшумно отворилась, впуская в свое нутро.
— Вам воон, по тому светлому коридору, прям до главных чертогов Лесного царя. И передайте ему…а, впрочем, не надо, он все и так лучше меня знает. – Женщина гулко хлопнула дверью и, понурив голову, скрылась в противоположном темном туннеле.
Путь оказался на удивление длинным. В какой-то момент Румпелю усомнился, не сыграла ли с ним банши злую шутку, вынуждая ходить кругами. Но вот эхо стало доносить разрозненные крики, и вскоре перед путниками возник огромный, освещенный сотней факелов зал. Огонь лизал стены подземного дворца, выглаживал их янтарным блеском. Ароматы мяса, ягод и трав пьянили. Столы ломились от яств, а эль лился ручьем. В глубине зала горел очаг, а на нем исходил паром громадный котел. В самом центре на высоком троне сидел Хозяин Холмов и внимал стоявшей напротив Кайлех. Румпель спешно утянул друга в темную часть зала.
— О, Лесной царь! Позволь мне и достойнейшим из моих туатов присоединиться к тебе в праздновании темной стороны года, когда холмы наполняются музыкой и весельем. Я пришла не с пустыми руками. Взгляни, я принесла кабана, что семь лет кормился одним лишь молоком и не касался копытами земли. Пусть каждый из подданных твоих получит долю по своим подвигам и победам.
В зал внесли огромную тушу, сочащуюся медовым соком, и водрузили на стол. Сиды дружно ахнули, ибо никто доселе не видел столь большого, тучного и соблазнительного кабана. Все подались вперед, желая отведать угощенье, но вдруг один из туатов, оттолкнув иных, воскликнул:
— Не найдется средь детей богини Дану тот, кто посмеет оспаривать у меня право делить этого кабана!
— А среди воинов темной стороны луны? – Насмешливо подняла бровь Кайлех. – Неужто ты думаешь, что нечестивый двор беден на героев?
— Твои сосунки не чета мне! – распалялся сид. — Я воспитал многих из них!
— Да, помню, — встрял в спор новый воин, — как ты привязывал бедняг к лошадиному хвосту. Сядь! Не бывать тому, чтобы Абарта делил кабана вперед меня! Ведь я сражался еще в первой войне туатов и много последователей Морриган сразил мой меч!
— О, — воскликнул один из тех сидов, что пришли с Кайлех. — А не ты ли позорно бежал с Хессдаллен, оставив там умирать троих сыновей? Э-нет, среди почитателей Дану закончились храбрые воины. Вы даже людей приструнить не смогли, потому уж лучше молчите!
— Конечно, — выплюнул высокий русоволосый сид, — мы и молчали, а вот ты кричал, как белуга, наступив на колючку чертополоха! Ты не воин, а девица!
— Девицы, по-твоему, не воины? – спросила Кайлех, распаляя спор. — Да я любого из вас одолею в поединке.
— Только если этот поединок будет проходить на ложе, — хохотнул в ответ Абарта. — Тебя вон твой младший брат победил одним ударом. Говорят, ты настолько была увлечена человеческим королем, что не слышала его шагов.
— Пусть говорят, что угодно, — Кайлех стала от негодования покрываться синими пятнами, — но пр
— Отчего же, Кайлех, ты так уверена? – Румпель вышел из тени и, прихрамывая, подошел к столу, достал нож и отрезал от кабана огромный кусок. — Ваши подвиги древней замшелых камней Махри Мур. И похвастаться вы можете разве что хорошей памятью на былое. – Маг развернулся и преподнёс мясо Ноденсу.
— Приветствую тебя, Хозяин Холмов, хранитель Бернамского леса, бывший и будущий родич.
Ноденс взял подношение, а Румпель замер, разглядывая знакомый узор на рукаве его рубахи.
— По какому праву ты решил делить мясо а, пр
— Ну, я просто устал ждать, когда твои туаты сойдутся с подданными синеликой Кайлех. Да и ни один из них не победит меня в поединке. А родич ты мне, о, не единожды рожденный, в прошлом через предков своих, а в будущем через потомков.