Константин Калбанов – Еретик (страница 3)
Бабка все это время молча наблюдала за парнем, так и не сделав попытки вылезти из телеги. Тело все затекло, а еще боялась разбудить умаявшуюся внучку. Да и парень ей был непонятен. Где это видано, чтобы вот так, ни с того ни с сего, абы кому помогали, да еще когда этого абы кого обвиняли в колдовстве?
Но парня, казалось, не заботили думы, он просто пошел прочь искать тот самый ручей. Или не искать? Уж больно уверенно он идет.
…Когда голод был утолен, а наевшаяся до отвала внучка вновь пристроилась на коленях бабушки, Ария все же не стерпела и заговорила:
– Не признаю я тебя. А стало быть, и обязанным мне ты быть не можешь. Пошто в это дело-то ввязался?
– Так уж и не обязан?
– И места эти знаешь как свои пять пальцев, – продолжала она свои размышления, – а я ведь в округе всех знаю – почитай, все ко мне обращались. Ну и чем ты мне обязан, милок?
– Так тем, что жив и дышу, тем и обязан.
– Я всех помню, кого пользовала, даже тех, кого единожды видела, – твердо возразила бабка, – а вот тебя и не помню.
– А и неудивительно. Помнишь Джона Крысолова?
– Как не помнить. Душегуб был редкий. Сколько годов от стражи бегал, сколько народу извел, изверг.
– Изверг. То верно. А только когда горе у него приключилось, то не оставила ты его и помогла.
– Не помогала я ему, хвала Создателю. Вот бабе его, было дело, помогла. Она тогда от бремени разрешиться не могла – дите неправильно лежало, так и померла бы. Погоди, погоди…
– Ага, бабушка. Теперь признала? Я это, я. Ты тогда не побоялась помочь разбойнику лихому, хотя лихим он еще не был, и мамку мою сберегла, и мне помереть не дала. Так я долги всегда возвращаю – и добрые и недобрые, всем сполна воздаю.
– Знать, с отцом лихим делом промышлял, коли места эти так хорошо знаешь?
– Ходил с шайкой, не без того, только какой из меня лихой-то? Мальцом десяти годов был, когда отца моего со старухой обвенчали. А мамка померла раньше: с обрыва однажды сорвалась да шею сломала. Когда отца осудили, остался я на улице. Подобрал меня один умелец, Стилетом прозывался. Знатный был убийца. Не слыхала?
– Нет.
– Ну, оно и понятно: он по городам хаживал.
– И что же, он тебя своему ремеслу обучил?
– Было дело.
– И людишек ты со свету сживал?
– И до этого едва не дошло, да бог миловал, – вздохнув, проговорил парень. – Жизнь-то – она переменчивая. Сложилось так, что оказался он по другую сторону.
– Это что же, в стражники пошел?
– Не. В стражники он не пошел. Стал он дознавателем инквизиции.
– А ты?
– А я так с ним и остался, чином, конечно, помладше. В помощниках я.
При этих словах брезгливое выражение, укоренившееся было на ее лице, сошло на нет, и теперь на парня взирали наполненные страхом глаза.
– Э-э, бабушка Ария. Ты это брось. Что же, по-твоему, как инквизитор, так сразу и на костер? То, что ты колдунья, никак не доказано, и в пособничестве нечестивцам ты не уличена, а то, что староста с молчаливого одобрения падре там на тебя возвел, ни о чем не говорит. Горе у человека, вот он и распалился.
– Значит, добром решил отплатить?
– И да, и нет.
– Как это?