Константин Калбанов – Дворянин (страница 95)

Кстати, обретя возможность посещать ресторан, кофейни и летний сад, куда его всегда неизменно тянуло, он так и не удосужился туда сходить. Вот не хотелось, и все тут. И даже когда встречались с Катей, они просто гуляли по улицам или уезжали на велосипедах за город. Кататься по полевым дорогам куда приятнее, чем по брусчатке. Тем более после непродолжительного дождя, прибившего пыль.

Помимо этого, Борис бывал в доме своей новоявленной матери. Каждый раз при обращении к Елизавете Петровне ему приходилось делать над собой усилие, чтобы называть ее матушкой. А никакая иная форма не принималась в принципе. В итоге приходилось изворачиваться, лишь бы избежать этого слова. Москаленко же откровенно потешалась над его потугами, но вольное обращение могла позволить, только когда они оставались одни.

Кроме разговоров, касающихся деловой стороны, говорили они и о намерении Бориса отправиться в одиночное плавание. Он буквально загорелся этой идеей, что позволило бы ему существенно выиграть время в получении морского ценза.

Зато оба сына Елизаветы Петровны если и не поддержали новоявленного брата, то и отговаривать не стали, потому как не видели в этом трагедии. Возможно, питали надежду, что он сгинет в пучине. Ведь не стал же Петр Алексеевич скрывать, что затея с усыновлением им откровенно не понравилась и они всего лишь приняли решение матушки. Так отчего же им сразу перемениться?

То, что Борис пришел в семью не с пустыми руками, а с конкретным предложением, несущим материальную выгоду, ни о чем не говорит. Род Москаленко явно бессребрениками не назвать. Впрочем, возможно, Измайлов и ошибается по их поводу.

– Оп-па! Успела! – резко затормозив и соскакивая на землю, задорно едва ли не выкрикнула девушка.

– Катя? Вы как здесь?

Борису было чему удивляться. Они ведь простились еще вчера. Сегодня утром должен был отходить «Карась». Пароходы, конечно, бегают все так же по мере набора желающих, но Измайлову проще заплатить за недостающих пассажиров, чем ждать полного наполнения транспорта. Так что еще немного – и он отчалил бы.

– Приехала вас проводить. Вы не рады?

– Рад, конечно. Но, наверное, все же больше удивлен. Вы умеете преподносить сюрпризы.

– Привыкайте, – многозначительно сообщила Катя.

– Я это учту, – посмотрев на нее долгим взглядом, с улыбкой произнес он.

– Борис, я слышала, что вы всерьез рассматриваете вопрос одиночного плавания.

– Матушка решила теперь повлиять через вас? – хмыкнул он.

– Но это очень опасно!

– Помнится, вы возмутились, когда я назвал одиночное плавание неоправданным риском.

– И что же изменилось? – вздернула она бровь.

– Теперь он оправданный, – пожав плечами, просто ответил он и добавил: – К тому же я буду не на катере, а на надежной морской яхте. И потом, вы же сами восхищались безрассудной отвагой мореходов.

– Одно дело – восхищаться отважными поступками, когда они уже совершены, да вдобавок еще и совершенно незнакомыми людьми, и совсем другое…

Катя осеклась, прикусив губу, и в уголках ее глаз начали скапливаться слезы. Вот уж чего и даром не надо. Хотя и приятно, чего уж там.

– Катя, а у вас уже есть вассалы?

– Н-нет. А зачем вы спрашиваете? – шмыгнув носом и борясь с подступающими слезами, поинтересовалась она.

– А хотите, я буду первым вашим вассалом?

– Но… зачем?

Удивление оказалось настолько сильным и искренним, что выступившие на глазах слезы исчезли. Как и не было. Вообще-то вопрос вассалитета серьезный. Конечно, это, в первую очередь, инструмент, которым можно пользоваться по своему усмотрению. Да, он накладывает целый ряд обязанностей и ограничений, но тем не менее это всего лишь средство достижения определенных целей.

– Если я буду чьим-то вассалом, то меня не смогут заставить служить кому-то другому. Ведь я не смогу нарушить присягу. Таким образом, одной головной болью будет меньше.

– Но почему я?

– По-настоящему я доверяю только вам, – искренне соврал Борис.

Перед отбытием Измайлов все одно собирался присягнуть, только сюзереном суждено было стать Проскурину. Уж в ком в ком, а в профессоре у Бориса не было и капли сомнений.

– Батюшка сразу увидит, что я приняла чью-то присягу. Он характерник третьей ступени.