<iframe src="https://www.googletagmanager.com/ns.html?id=GTM-59P8RVDW" height="0" width="0" style="display: none; visibility: hidden"></iframe>

Константин Калбанов – Дворянин (страница 59)

18

Борис выбрал холст с подходящим цветом подмалевка, которых было заготовлено ровно пятнадцать. Приладил его на мольберт, постоял еще минут пять и, наконец, вооружившись грифелем, приступил к нанесению контуров будущей картины.

– Подумать только, имея всего лишь одно орудие, они сумели захватить такого красавца, – не без восхищения произнесла Катя, рассматривая два винтовых парусника, пристроившиеся у причала.

– Ладное суденышко, – окинув «Газель» придирчивым взглядом, произнесла Москаленко.

Поднесла к глазам бинокль и начала рассматривать его. Причем не просто так, а по поводу. Как, впрочем, и в гавани Линьола они оказались вовсе не случайно, хотя все вроде бы и выглядело именно так.

Елизавету Петровну привлекла статья о смелом и решительном русском судовладельце, профессоре Проскурине. Переживая жизненные перипетии, он приобрел шхуну и отправился в морское путешествие. Оказавшись гостем баронессы Линьолы, как и подобает настоящему дворянину, он принял деятельное участие в обороне ее владений от нападения пиратов. Не остановившись на этом, он оформил каперский патент и нанес ответный удар, захватив американское судно.

Правда, больше всего Москаленко привлекло не это, а то обстоятельство, что шкипером «Газели» был небезызвестный в их краях Рыченков, в бытность свою – лихой разбойник Гвоздь. А еще – капитан небольшого пароходика, на котором Борис служил кочегаром. Принимала во внимание Елизавета Петровна и такую деталь, как очередной вернисаж неизвестного одаренного Некто на острове Гранада.

Все сходилось в одной точке, поэтому она приказала капитану «Чайки» следовать в эти края. Капитан ничуть не удивился. В конце концов, они ведь просто путешествуют. Ну надоела барышням экзотика тропиков, так чему тут удивляться?

Осмотр обоих судов с помощью оптики результатов не дал. Среди снующих по палубам Елизавета Петровна не заметила ни одной знакомой фигуры. Единственное, что отметила: «Газель» приспособлена для перевозки пассажиров или длительных путешествий. Об этом свидетельствовала надстройка, занимавшая практически всю палубу.

– Ну, я бы не назвала пушку Дубинина орудием. Скорее уж пушчонка. Но со своей задачей она справляется. И, кстати, для каперов она куда предпочтительней, чем те семидесятипятимиллиметровые орудия, что установлены на «Диане», – после краткого осмотра произнесла Москаленко, передавая театральный бинокль служанке.

– Отчего же? Большая дальность и мощный заряд в снаряде.

– Какова цель капера, дорогая?

– Это очевидно. Захват судов.

– И чем меньше пострадает приз, тем выше его цена. Снаряды пушки Дубинина зачастую не в состоянии справиться с досками палубы, а значит, не наносят разрушений, зато дают осколки, которые поражают команду. Орудия Армстронга уже больше годятся для разрушения, а потому куда предпочтительней для торговцев, желающих защититься от нападения, – делая приглашающий жест в сторону трапа, произнесла Москаленко.

– Хм. Пожалуй, ты права, – согласилась Катя.

Прием у баронессы не отличался ничем необычным. Она выразила искреннюю надежду, что посещение ее острова оставит у путешественниц самое благоприятное впечатление. Сообщила о том, что у нее гостят их соотечественники, с которыми у хозяйки сложились самые благоприятные отношения, к взаимной выгоде. А еще баронесса выразила надежду, что вечером гостьи непременно почтут своим присутствием ее вечерний прием.

Так как Екатерина Георгиевна являлась боярышней, Эмилия не могла не предложить ей покои в своем доме. Однако та предпочла отказаться, решив остаться на своей яхте, где все было привычно и устроено для ее удобства.

Простившись с баронессой, путешественницы направились в гости к своим соотечественникам. В их планы не входило сваливаться как снег на голову, поэтому Москаленко предварительно отправила на «Газель» слугу, дабы выяснить, будет ли готов господин Проскурин принять соотечественниц на борту своей яхты. Тот конечно же ответил согласием. Тем более был знаком с Москаленко лично.

– Елизавета Петровна, сколько лет! – Павел Александрович раскрыл объятия своей старой знакомой, встречая гостей у трапа.