Константин Калбанов – Дворянин (страница 44)

– Слышал. Ну что же, тащи, – отступив на шаг от анкера и делая приглашающий жест, произнес баталер.

Лесть была настолько неприкрытой и наивной, что не понять этого не мог только полный тупица. Однако Грин, как и все на корабле, прекрасно знал, что к ним на борт занесло дворянчика, решившего хапнуть морской романтики с самых низов. Случается и такое. И кстати, среди благородных даже поощряется. Так что Грину где-то было даже и лестно, что у него в помощниках ходит молодой аристократ.

Парень оказался расторопным и просто горел энтузиазмом. Успевал выполнить распоряжения старшины, бегать с мелкими поручениями боцмана и помогать баталеру. Правда, несмотря на стремление выделиться, припахать его больше не пытались. С одной стороны, Дункан уже проявил себя. С другой – за ним все время присматривал старый волчара Колин. Поэтому видавшим виды морякам оставалось только с ухмылкой наблюдать за суетой молодого и делать ставки, насколько его еще хватит.

В порту простояли трое суток, после чего «Диана», нещадно дымя дрянным и дешевым углем под машиной, покинула гостеприимную гавань. Война для капера – настоящая страда. Перевели дух морячки, промочили глотки, пощупали баб, пора и делом заняться.

Раздача грога, как всегда, прошла в полуденный час. Принимали на грудь все, включая и вахтенных, которые по одному подтягивались к выстроившейся очереди. Их пропускали вперед, а как же иначе. Сто сорок граммов рома, сильно разбавленного водой, сдобренной сахаром и лимоном, назвать крепким спиртным напитком не поворачивается язык. Поэтому захмелеть от порции сложно. Адмиральская чарка перед обедом – это уже скорее традиция. Правда, от лишней порции никто не откажется.

Дункан доел кашу и направился в свой угол. Матросы деловито развешивали гамаки, готовясь к послеобеденному сну. Незанятым на вахте предоставляется личное время, когда можно заняться своими делами. По негласной традиции британского флота, моряки в этот час по большей части ложились отдыхать. Офицеры этому не препятствовали.

Парень также прикрепил свой гамак и забрался в него, смежив веки. С полчаса у него есть, так отчего бы и не поспать. Тем более последние деньки выдались нелегкими. Пришлось изрядно потрудиться, втираясь в доверие к новоявленному начальству.

Проснулся он, как Штирлиц, ровно в назначенный срок. Щелкнул крышкой часов, взглянул на время и спустился на палубу. Потянулся, похрустев косточками. Все же спать в гамаке – удовольствие ниже среднего. За прошедшие дни он к этому так и не привык. По средней палубе, отведенной под обитание экипажа, разносилась разноголосица храпа. Спать им еще как минимум часов шесть.

Не все устроились в гамаках. Вон матрос прикорнул, сидя в уголке, выронив рубаху, которую чинил. Другой завалился с недоделанной моделью парусника на коленях. Еще несколько повалились на стол, висящий на веревках, забросив игру в кости, хотя и любили это дело. Одно сплошное сонное царство.

Борис склонился над своим рундуком и, убрав вещи, лежавшие сверху, извлек оружейный пояс. Затем нацепил на себя патронташ с картечными зарядами. Достал укороченный дробовик с пистолетной рукоятью, разложил плечевой упор и забросил оружие за спину на ремень.

Вооружился «бульдогом» и перезарядил его патронами с бездымным порохом. Хранил он их в жестяной баночке с куском древесного угля, чтобы уберечь от сырости. Прикрепил на ствол глушитель и засунул оружие за пояс.

Далее из банки щедро плеснул на ветошь хлороформа и вооружился продолговатым кожаным мешочком, наполненным свинцовой дробью. Убить этой штукой не убьешь, зато выключишь качественно. По носовому трапу на среднюю палубу спустился Рыченков.

– Вахтенные носом клюют и постоянно умываются. Офицеры то и дело раздают пинки, – сообщил он товарищу, извлекая из своего рундука оружие.

– Непьющие не все здесь, – кивнув на один из гамаков, произнес Борис.

– Ну и какого тогда стоишь? Вперед.

Борис без лишних разговоров направился к одному из спящих. Ничуть не стесняясь, приложился тому по темечку мешочком с дробью, отправляя его в беспамятство, а там и ветошь с хлороформом на лицо. Несколько секунд – и перешел к следующему.