Константин Калбанов – Дворянин (страница 110)

Борис не испытывал затруднений со средствами, тем более начала капать копейка с предложенных им роду Москаленко предприятий, да и портной Ицхак ничуть не разочаровал. Так-то он обшивал народ потихоньку и в ус не дул. Но, получив возможность приложить руку к золотой жиле, не растерялся, подключив к этому делу свою обширную родню. Британец, конечно, оказался предприимчивым, кто бы спорил, однако с евреями ему все же не тягаться.

Но, несмотря на обеспеченность, Измайлов и не думал отдавать свои картины за бесценок. А где можно еще получить достойную плату, как не в среде кичливых плантаторов? К тому же пришла пора провести на яхте ремонт и очистить днище от всяких там водорослей и моллюсков.

Едва Борис вошел в гавань, как к нему подошел катер с таможенным чиновником. Ничего так, нарядно одеты, даже представительно. Любят в этих банановых странах все эдакое, яркое и вычурное.

Процесс осмотра яхты, уплаты пошлины и отметки в паспорте о пересечении границы вполне стандартный. Ничего особенного. То, что молодой человек путешествует инкогнито, таможенника ничуть не удивило, как и одиночное плавание. Среди молодежи и впрямь явление распространенное.

Покончив с формальностями, чиновник указал направление на марину, где можно было не опасаться за сохранность имущества. Наконец собрался было сойти на таможенный катер, но, спохватившись, обернулся к Борису:

– Сеньор, у вас есть револьвер?

– А вы как думаете? – задал Измайлов встречный вопрос, кивая на зачехленный «Гочкис».

– Пушку вы с собой носить не сможете, – с самым серьезным видом возразил чиновник. – Если у вас нет револьвера, в таком случае, сходя на берег, захватите с собой одну из ваших винтовок или ружье. Пожалуй, ваш винчестер детской модели будет предпочтительней всего ввиду его компактности.

– В городе так опасно? – удивился Борис.

– Скажем так, я бы не советовал вам ходить на окраины. Центр вполне безопасен даже в ночное время.

– И к чему тогда оружие?

– Белое население острова – это всего лишь пятнадцать процентов. Жители архипелага – в основном бывшие чернокожие рабы, далее идут индейцы и метисы. При освобождении рабов никто не подумал о том, на что жить этим бедолагам. Временами случаются бунты нищей и вечно недовольной черни. По закону, все белые мужчины обязаны носить оружие. Штрафы весьма высокие.

Вообще-то сомнительно, что чиновник стал бы так долго разглагольствовать с Борисом просто так. Тут, скорее всего, сыграли свою роль два фактора. Первый – Борис не видел греха в том, чтобы подмазать таможенника. Реальных причин для этого не было, но и жадничать он не привык. Обычно это окупается, и яркое тому подтверждение – данный разговор. Второй – уверенность чиновника в том, что перед ним стоит дворянин. Согласно местным законам таможенник мог потребовать показать Суть, а в случае отказа развернуть несговорчивого восвояси.

Измайлов, как, впрочем, и любой другой благородный, мог скрывать информацию о своем происхождении, вассалитете и талантах. Чтобы их рассмотреть, нужен был характерник, причем в случае, если перед ним был имеющий этот же навык, ступень должна была быть равной.

Однако, как ни скрывай, а в предъявленной Сути серьезно выделялась цифра свободного опыта. Сорок две тысячи и двадцать восемь умений, пусть и без подробностей, при его пятой ступени не баран чихнул. Заставляет задуматься, что все это неспроста. Плюс соответствующая отметка в паспорте.

У причала в указанной марине Измайлова уже встречал высокий мужчина в широкополой шляпе, с револьвером на боку и винчестером на сгибе левой руки. Незнакомец указал место, куда следует причалить, что Борис без труда и сделал, благо входил в гавань не под парусом, а запустив машины.

– Добрый день, сеньор. Я управляющий этой марины Мигел Бонилья, – коснувшись полей шляпы, поздоровался мужчина.

– Здравствуйте, сеньор. Борис Зотов, – на не очень хорошем португальском представился он.

Ну, язык – это дело наживное. Пусть Борис и рассматривал уровни развития, как бонусы и костыли, но они реально работали. Всего несколько дней обучения с помощью самоучителя, и он уже может более или менее объясняться. При погружении в языковую среду с его «Лингвистикой» третьего уровня уже через пару недель он начнет лопотать на местном диалекте как коренной житель.