Константин Калбанов – Беглец (страница 101)

Как же хорошо, что он не страдает клаустрофобией и за время нахождения на Океании успел избавиться от многих своих страхов! Попади он в подобную ситуацию на Земле – и наверняка уже бился бы в панике. А тут – ничего так, думает в конструктивном ключе.

Итак, проблемы лучше решать по очереди, а не горевать над всеми разом. Для начала не мешало бы освободиться. О том, чтобы избавиться от кляпа, нечего и мечтать. Теперь это нереально. С путами, скорее, всего тоже без вариантов. Наверняка композитные хомуты, их без ножа не порвешь.

Хорошо хоть его не стали подвешивать. Просто завели руки за композитную трубу кабель-канала и закрепили в таком положении. Ноги также прихвачены. Скорее всего, похитителям пришлось скреплять два, а то и три хомута, чтобы получить нужную длину. Правда, надежность пут от этого не пострадает.

Ну и пусть их. Главное – выяснить, насколько серьезно его обыскали. Имелся у него козырь. В общем-то и не козырь, а так, одна маленькая блажь.

Помнится, читал он одну фантастическую серию, сейчас даже названия не вспомнит. Так вот, был там герой, который имел нож с толщиной лезвия в одну молекулу и невероятной прочности. Носил он его в ножнах на плече, устроенных прямо в коже. Ну и детские рассказы об очень даже реальных рецидивистах, которые хранили лезвие на нёбе…

В детстве он смастерил себе нож из упругой полоски стали и носил его в поясе брюк. Не на ремне, а именно в поясе. Когда Андрея пару раз прихватывали с ребятами в милицию, всякий раз нож оставался при нем. Правда, воспользоваться им он и не думал. Мало того, оба раза потел и боялся, как бы не обнаружили и чего не припаяли. С возрастом Андрей стал более рассудительным и трусливым, а потому от этой блажи отказался. Но, оказавшись в роли дичи, вспомнил об этом давнем фокусе.

Так вот, в поясе брюк сейчас должен был находился вполне себе реальный нож с десятисантиметровым лезвием. Вот только прощупать его никак не получалось. И Андрей очень надеялся, что не только у него.

Кое-как извернувшись, он сумел дотянуться до ременной петли, за которой имелся разрез в поясе, куда был вставлен нож. Хорошо хоть сам ремень с него сняли. Неудобства страшные, и останься он на месте, сомнительно, что получилось бы дотянуться до тайника. Указательный палец наконец нащупал разрез и юркнул внутрь. Уперся во что-то твердое.

Ну слава богу! На месте. Стараясь не протолкнуть клинок дальше, оттянул ткань пояса и сунул палец глубже. Подушечка нащупала круглое отверстие на навершии рукояти. Подцепив нож, он потянул его наружу, вогнав фалангу пальца до сгиба. Так, чтобы с гарантией не уронить.

Взрезать композит было уже гораздо проще. Сначала на руках. Не простые рудокопы. Знают меру, до которой стоит затягивать путы. С одной стороны, надежно удерживают, с другой – не перекрывают ток крови. Поэтому никакого особенного дискомфорта он не ощутил. Освободил ноги и наконец обрел способность двигаться. Снял с лица повязку и избавился от кляпа. Боже, какое блаженство!

На этом хорошие новости закончились. Кромешная тьма. Ни единой искорки. Передвигаться получается только на ощупь. Примерно представляя себе, где находится дверь, Андрей сместился в ее сторону. На ощупь прикинул, куда она открывается, и занял позицию с другой стороны. Все. Пока он больше ничего сделать не может. Остается только ждать.

Н-да. Проще сказать. Час. Два. Три. Андрей, признаться, даже примерно не представлял, сколько прошло времени. Поначалу еще пытался отсчитывать секунды, а потом пульс. Но сбился на мысли о том, как быть дальше, чтобы наконец оставить охотников за наградой с носом. И так увлекся, что счет времени как-то сам собой потерялся. Хорошо хоть ощущение опасности никуда не делось и в сон не провалился.

Когда услышал за дверью какую-то возню, даже не сразу сообразил, что ситуация изменилась, но быстро собрался. Вдел средний палец в кольцо рукояти. Нож теперь торчал из кулака эдаким шипом. Повел шеей, похрустывая позвонками. Глубоко вздохнул, накачивая себя адреналином.

Лязгнул замок. Дверь отворилась. Появилась полоска света от аварийного освещения коридора. Вроде и неярко, и не в лицо, а глаза тут же заболели и поплыли круги всех цветов радуги. Да еще и слезы внесли свою лепту, затягивая взор мутной пеленой. Пару раз сморгнул. Ну же!