Ирина Никулина – Записки пропавшего программиста (страница 3)
Комната этого Виктора Летягина была недалеко от входа. Дверь была приоткрыта. Внутри четыре узкие кровати и множество вещей. Если бы пацан смылся с деньгами, как говорил Николай, то почему он оставил свой ноутбук? На кровати лежал рюкзак, набитый вещами, из него торчала красная куртка и черный шерстяной шарф. На столике возле ноута был стакан с недопитым чаем, засохший бутерброд и кошелек. В кошельке были деньги, не очень много, но даже такую сумму вряд ли бы кто-то бросил по собственной воле. Водительские права на имя Виктора Анатольевича Летягина, паспорт, карточки.
Надежда на побег программиста растаяла как дым. Не мог он свалить без паспорта и своего ноутбука. Ноутбук для программиста был важнее жизни, это Елена точно знала. Значит, все-таки преступление. Жуткое, непостижимое, чудовищное, мрачное и просто адски загадочное.
– Проклятье!
Она хотела красиво уйти на пенсию. Возраст уже позволял, работа смертельно надоела, внуки скучали на даче в Подмосковье. Серов вроде согласился, только вот взял и подсунул ей этот хутор Светлый на Юге. Особое задание, последнее дело, романтика, на море сгоняешь… И что теперь у нее есть? Непроницаемый туман за окном, пронзающий холод и тишина, пустая гостиница, чертов синий сланец и вещи программиста.
Надо было включить ноут и посмотреть, что там, но почему-то не было сил. Вздохнув, она пошла осмотреть душ. Пять кабинок, белый кафель, повсюду зеркала. На скамейке в тамбуре странный пучок трав, почти усохшие полевые цветы. Программиста одолела романтика и он нарвал травки в поле?
Тысяча пять человек, включая семеро грудных детей, одного долгожителя ста пяти лет и еще около ста человек приезжих – работников агрофирмы. Все они были здесь еще месяц назад, жили, строили планы, ругались, болели, любовались закатами, разводили кур и коров, работали, любили, мечтали, ходили в лес и покупали пиво в местном магазине. Теперь их нет.
Серов конечно подгадил напоследок. Тут все было ясно, как белый день, потому как Серов был тайным воздыхателем Дашки, а Дашка его игнорировала все время. Спасибо тебе, сестричка, могла бы просто улыбнуться пару раз. Серов был в том возрасте, когда достаточно просто доброго слова. Но ее возмутило, что старый прокурор смотрит в ее сторону. Вертихвостка! Теперь вот мы имеем пустой хутор и эти чёртовы вещи в номере. Елена с грустью осознала, что застряла тут на неопределённый срок.
Проверила душ – все работает, вода есть, а ведь по отчетам здесь нет водопровода? Ладно, это несущественно. Она вышла в коридор и вдруг услышала чей-то смешок. Будто кто-то где-то далеко хихикнул, тайно за ней наблюдая. Елена вздрогнула и поспешила в свой номер. Показалось, игры разума. Нет здесь никого и быть не может.
Расстелила сырую кровать и укуталась в плед, выпила протеиновый коктейль и легла спать. Ветер снаружи завывал, как раненный зверь и злобно стучался в крышу и окна. Было ощущение, что невидимый огромный зверь сожалеет о том, что остался один и отчаянно стучит в двери и окна, умоляя пустить его и согреть. Только вот люди его не видят, а он не видит людей. Она провалилась в беспокойный сон, где Николай застрял в луже и весь грязный и злой отчаянно толкал «китайца», а сама Елена парила над лужей, не желая запачкать брендовые туфли. Краем глаза она увидела в поле быстро бегущее странное существо, не похожее ни на зверя, ни на человека и тут же проснулась, задыхаясь.
Утром туман расселся и выглянуло солнце, стало намного радостнее. Оказывается, из окна открывался потрясающий вид на желтое поле и зеленый лес вдали.
2
Елена проснулась поздно, была уже половина одиннадцатого. Разбудил ее телефон, щурясь от яркого света, она взглянула на экран телефона и спрятала его под подушку. Пусть себе звонит и дальше. Ее потревожил Лев Матвеевич, отец Макса. Два года назад, когда Макс сгорел от неизвестной болезни буквально за пару месяцев, она сдружилась со Львом. Старый профессор философии на пенсии, он был прекрасным собеседником, учтивым, умным и чуть печальным. Горе объединило их, они могли болтать часами по телефону. Лев вспоминал, каким забавным был Максимка в детстве, сколько птичьих гнезд разорил и сколько девичьих сердечек разбил, вытянувшись выше всех в шестнадцать лет. Иногда они просто молча плакали. Это неожиданная поддержка была для Елены бесценной. Даже Дашка отнеслась к смерти Макса равнодушно, он ей всегда не нравился, тут уж ничего не поделаешь.