Ирина Никулина – Лисёнок Ян и Кристалл Судьбы (страница 16)

Ян напряг все силы своего сознания и представил, как нужная шпаргалка сама выбирается из его носка, при этом что-то ужасно защекотало его ногу, как будто по нему ползла жирная гусеница. Было и смешно, и ужасно противно одновременно. Гусеница-шпаргалка двигалась медленно, то складываясь вдвое, то распрямляясь во всю длину, с горем пополам выбралась она из носка и поползла вверх по ноге — о боги! — внутрь штанины!

На лбу Яна выступили крупные, как градины, капельки пота, взгляд был напряженный. Его глаза расширились от ужаса, как только он понял, что шпаргалка ползет не туда, куда нужно (как он ее вынет из штанов, когда она доползет до колена или выше, вот интересно), на его лице изобразилась целая гамма чувств, и он стал дрыгать ногой, чтобы заставить гусеницу ползти в другом направлении.

— Енсен, вам нехорошо? — обратила на него внимание пожилая учительница.

Ян сидел красный, как рак, и не знал, что ей ответить, палитра из всех оттенков красного — от алого до бардового — бушевала на его лице, становясь все гуще и насыщеннее: «Все в порядке, госпожа Миллоу, душно очень».

Зачем он так сказал?! Учительница поднялась и, с трудом переставляя тяжелые ноги, не спеша пошла прямо мимо него — к окну, долго возилась с затвором, но, наконец, открыла его. В это время гусеница с упорством альпиниста, покоряющего Эверест, ползла вверх по задней поверхности его ноги, добралась до колена, сделала еще один шаг и уперлась в подколенную складку. Она начала возиться изо всех сил, прокладывая себе дорогу. Ян согнул ногу и, что было силы, зажал ее. Шевеление прекратилось, теперь под коленкой Яна кто-то бился в предсмертных конвульсиях.

А госпожа Миллоу в это время медленно развернулась на каблуках и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, неторопливо зашагала назад по проходу. Парализованный Ян, у которого от напряжения дико свело все тело, готов был провалиться сквозь землю. Что, если эта проклятая шпаргалка вывалится из штанины прямо ей под ноги? И вот тяжелая поступь приближается, шевеление гусеницы под коленом окончательно прекратилось, Ян больше не чувствовал не только ее, но и вообще всю свою ногу. И вот, наконец, госпожа Миллоу уже прошла вперед и не могла видеть, как согнулся под парту и быстро поднял что-то с пола Ян Енсен.

И тут Ян понимает, что не может больше сидеть в этой комнате: в ушах стучало, сердце выпрыгивало из груди, а за окном так отчаянно чирикали воробьи и светило солнце, что ему захотелось покончить со всем этим как можно быстрее.

— А можно отвечать без подготовки? — спрашивает Ян, брови госпожи Миллоу поползли наверх с удвоенной силой — она растерянно кивнула. Ян тут же вскочил, опережая протесты маленькой Хайди Фишер (ведь сейчас была ее очередь отвечать). Проходя мимо парты Чарли, Ян незаметным движением сунул ему в руку сложенную вдесятеро бумажку и вышел к доске.

Он настолько быстро выпалил свой ответ, что пожилая учительница даже не задала ему ни одного дополнительного вопроса, настолько она была поражена. Сколько лет она работает в школе, но никогда еще ученик не отвечал так быстро и так складно, словно читал невидимый учебник. В чем подвох? С каких это пор Ян Енсен стал хорошо учиться, и почему он в очках? Все эти вопросы крутились у нее в голове, пока она выводила оценку «отлично» в табели. Может быть, он списал? Но как? Он ведь только пришел, взял билет и сел за парту. Невозможно успеть списать за две минуты. И потом, он же не читает с листа, а говорит по памяти… Весь остаток дня Ян не выходил у нее из головы.

Она практически не слушала ответы других учеников, ставя им оценки скорее за прежние заслуги, чем за реальные знания, вот как получилось, что Чарли Мейсон все же получил свою тройку, несмотря на блестящий ответ.

После экзамена Ян стучит в дверь квартиры номер 1 самого желтого дома на Яблоневой улице, чтобы сообщить Софии, что сдал последний экзамен на отлично. Свобода! Вот она — долгожданная свобода! Долго потом они еще будут гулять по Эпл-блум, отмечая начало летних каникул.

Улицу не зря назвали Яблоневой. Бело-розовые шапки деревьев текут вдоль нее до самого горизонта. Улица спускается к реке, на которой так хорошо ловить рыбу и купаться летом, а еще можно кормить уток прямо с моста, чуть ниже по реке, или просто сидеть на песке и смотреть на другой, высокий берег, поросший вековыми соснами, они стоят как корабельные мачты и качаются в такт ветру.