Иоганнес Хервиг – Банда из Лейпцига. История одного сопротивления (страница 29)

– Зашибись! – сказал я и, покопавшись в карманах, выудил десять пфеннигов. – Может, у кого что еще найдется?

Все вместе мы кое-как наскребли двадцать шесть пфеннигов. Я прибавил еще три, теперь должно было хватить на семьдесят выстрелов. Чтобы добыть на всех колец, по крайней мере половина выстрелов должна попасть в цель.

– Ну чё, начнем? – сказал Пит.

Эдгар выложил наше богатство на прилавок и пересчитал. Владелец тира покачал головой, как добрый дедушка.

Пит нажал на курок. Попал. Опять нажал. Попал. Под верхней губой у него обозначились бугорки – он нашаривал языком дырки от выпавших зубов. Он прищуривал то правый глаз, то левый. Время от времени он окидывал взглядом красное море цветов, выбирая цель. Не все цветы, в которые он попадал, падали вниз. Но это было и неважно, удачных выстрелов было достаточно. Понимая это, Пит не цеплялся. Владелец тира выкладывал на прилавок одно кольцо за другим, и лицо его с каждым попаданием становилось все более серым. Мне даже было его немного жаль. Пит заработал уже двенадцать колец, осталось еще двадцать нерасстрелянных пулек.

– Кто-нибудь еще хочет? – спросил Пит и повел плечом.

Мы все по очереди приложились, но улов был довольно жидким. Хильма всех обскакала – три выстрела, два сбитых цветка. Я вообще ни разу не попал и быстренько отдал ружье. Мы чуть-чуть не дотянули до пятнадцати колец, но и четырнадцати было более чем достаточно.

Эдгар забрал наш выигрыш, и каждый взял себе по перстню. С довольным видом, не без гордости, мы стали кругом и свели руки в многоконечную звезду, в центре которой сошлись наши кулаки.

– За дружбу! – сказал Эдгар.

– И спасибо Питу! – добавил я. – Мастер!

Все закивали. Пит отмахнулся.

– Не пора ли нам подкрепиться? – спросил я. – Тут так пахнет пышками, что у меня уже давно слюнки текут!

– Это точно! – отозвался Рихард. – А у тебя еще остались деньги?

– Немного, но на пышки хватит.

Мы направились к ларьку напротив тира. Взяв пышки, мы устроились тесной компанией у круглого высокого стола.

– Знаете анекдот? – спросил Генрих, весь обсыпанный пудрой. – Один важный партиец подрезает на повороте грузовик вермахта, хотя тот помигал. Кто виноват? – Молчание. – Евреи, конечно! – ответил Генрих, выдержав паузу.

Все рассмеялись. Генрих любил похохмить и частенько рассказывал всякие анекдоты, два-три за встречу точно выдавал.

– Ну у тебя и шуточки! – сказал я. – Где ты такого набрался?

Генрих неопределенно махнул рукой, увидел, что вся рубашка у него в пудре, и попытался почистить ее.

– Мы же с отцом целыми днями по городу таскаемся, – сказал он. – Кого только не встретишь и чего только не наслушаешься. Вот так и набирается понемногу. – Он усмехнулся. – Угольное предприятие «Умрат и сын», уголь и шутки! На заказ!

– А где у нас Макс? – спросила Хильма. – Он вроде как собирался сюда со своими. И куда он теперь подевался?

– Придется поискать, – сказал Рихард. – Прочешем все, авось найдем.

– Только лучше разделиться, – предложил Эдгар. – На мелкие группы. Иначе смысла нет.

Все согласились и разошлись по двое. Мы с Эдгаром остались у ларька.

– Штаб-квартира, – сказал Эдгар и похлопал по столу. Металлическое кольцо у него на пальце выбило дробный стук.

– Можно тебе задать один вопрос? – поинтересовался я, когда мы остались одни. Эдгар потянулся.

– Можно и не один, спрашивай сколько влезет.

– Скажи, вот Пит… – начал я и тут же решил обойтись без околичностей. – Почему он такой, какой он есть? – спросил я прямо в лоб.

Эдгар улыбнулся.

– Почему мы все такие, какие мы есть? За каждым – сложение наших желаний и накопленного опыта, вот и все, тебе не кажется? – Мне хотелось развить эту мысль, с которой я был вполне согласен, но Эдгар перебил меня: – Я понимаю, почему ты спрашиваешь. Могу рассказать, только пусть все это останется между нами.