Игорь Углов – Кайран Вэйл. Академия Морбус (страница 6)

После знакомства с теми, кто был поблизости, мы продолжили наблюдать за Откровением новичков. Каждого из них встречал свой староста. И Сирил то и дело встречал нового члена нашей «семьи». К еде никто не притрагивался, хотя запах был хорош, и у меня уже обычный голод просыпается. Всё же я лишь перекусил перед тем, как покинуть дом на долгие пять лет. Но никто пока даже не притронулся к еде.

Минут через сорок я начал откровенно зевать, разумеется, прикрывать рот ладошкой. Так же скучали и те новички, с которыми я пришёл. Кто-то зевал, кто-то с голодным взглядом смотрел на блюда, которые и не думали остывать.

Тягомотина, как в школе на экзамене, только помноженная на десять. Последний двадцать человек уже места себе не находили от ожидания. И едва ли не бегом бежали к кристаллу. Всё же наверно нам всем нужно было плотненько позавтракать, перед приходом сюда.

— Кайран, — обратился ко мне один парней, — в билете же было написано торжественный обед, а не завтрак?

— Кто же их читает? — усмехнулся. — Одного герба было достаточно, дата и время и так давно известна. Но ты прав, позавтракать нужно было.

Спустя чуть более чем три часа от начала распределения по факультетам, наконец всё закончилось. Выдохнул с облегчением даже староста.

— В этот раз видимо решили прямо под завязку народ набрать. — поделился размышлениями Сирил, — Может через полгода не будут. Но нас прям под завязку, в этот раз.

— А раньше меньше? — спросил я.

Но он попросил тишины, и указал в сторону ректора.

— На этом распределение закончено! — Мрачный голос ректора разлетелся по залу. — Все Дома теперь полнокровны. Да будет Пир в честь новой крови!

Он хлопнул в ладони, и на столах вспыхнули свечи в медных канделябрах. И я не помню, что замечал их раньше. Всё же три часа было, чтобы изучить тут всё, составить очерёдность из блюд, ориентируясь только на запах.

Пока я удивлялся свечам, все уже накинулись на еду. Некоторые в прямом смысле. Как только Пир закончился, мы, а я имею новичков построились, и последовали за старостой, на заселение. Девятнадцать человек — пополнение у Дома Костей. Парней чуть больше, чем девушек.

Сирил Веспер повёл наш небольшой отряд новобранцев Дома Костей не в главное здание, а в сторону одной из массивных, приземистых башен, чей силуэт напоминал сложенные в кучу гигантские позвонки. Воздух здесь был не просто тихим, а глухим, будто звук тонул в толще ваты. Моя вечная головная боль немного отступила, сменившись давящей, но знакомой тяжестью.

— Северное крыло, или «Склеп», — произнёс Сирил, не оборачиваясь. Его голос звучал приглушённо, без эха. — Жилые зоны разделены. Запомните свой сектор. Перепутать — значит проявить неуважение к уставу, а это влечёт санкции.

Массивная дверь из тёмного травертина отворилась сама. Внутри нас встретил круглый зал-вестибюль. Свет исходил из самих стен: в пористый камень были вмурованы тысячи фрагментов кости, раковин и перламутра, и они мягко светились холодным, фосфоресцирующим светом. Пол был устлан мелким песком, поглощающим шаги. Тишина была настолько плотной, что слышался отдалённый, едва уловимый скрежет — будто где-то очень далеко гигантские жернова медленно перетирали камень.

— Песок абсорбирует остаточную эмоциональную энергию, — пояснил Сирил. — Истерики и паника загрязняют рабочую атмосферу. Здесь им не место.

По стенам шли ниши-депозитарии. В каждой — один предмет: пергамент, кубок, пепел в шаре. Под каждой — табличка с именем и датами.

— Архив личных обязательств, — сказал Сирил. — Вы — часть цепи. Ваши будущие достижения или преступления будут отсюда идентифицированы.

Он повёл нас по одной из арок. Вместо коридора с дверями мы вышли в обширный зал со стеллажами, письменными столами и глухими каменными кабинками. Это было рабочее пространство.

— Личные кельи для работы с архивами и выполнения заданий. Шум запрещён. Обсуждения — в отведённых зонах, — Сирил указал на несколько столов, отгороженных невысокими ширмами из тёмного дерева.

Затем он подвёл нас к двум массивным, лишённым украшений дверям из чёрного дуба, стоявшим друг напротив друга. Над одной висел барельеф в виде щита, над другой — вплетённого в узор цветка.