Хлоя Уолш – Предательство (страница 82)

— Когда я это говорил, Тиган, я просто выплескивал эмоции, — сказал Ноа с неловким вздохом. — Мне не следовало называть тебя сукой.

— Ты был честен, — ответила я. — Я была сукой по отношению к тебе — я и остаюсь сукой по отношению к тебе. — Покачав головой, я издала дрожащий вздох. — Элли призналась мне, что это она сломала мою гитару и порезала шины. Тело Ноа напряглось, но он ничего не ответил.

— Прости, что обвиняла тебя, Ноа. Я просто думала... я думала, что ты похож на нее, — прошептала я. — Когда ты врезал тому парню в лобовое стекло, я увидела красный свет. Я не думала ни о чем, кроме мести. — я тяжело вздохнула. — Она превращала мою жизнь в страдание. Я просто хотела, чтобы это прекратилось.

— Тиган. — Ноа заговорил мягко, заставив мое сердце заколотиться в груди. — Я не имею никакого отношения к тому дерьму, которое Элли устроила тебе.

— Но ты ее брат, — сказала я ему. — Так что в моих глазах это делало тебя врагом номер два. Ноа тяжело вздохнул.

— Это делало меня врагом номер два... в прошедшем времени? — Во мне разгорались похоть и гнев, и я не была уверена, хочу ли я ударить его или поцеловать. Это было очень тревожное чувство.

— Мне хочется дать тебе пощечину и поцеловать тебя одновременно, — призналась я срывающимся голосом. — И это сводит меня с ума, Ноа, потому что я знаю, что ты меня ненавидишь...

— Ненавижу тебя? Я потерян в тебе, Тиган, — прорычал он, и, кажется, мое сердце остановилось в груди.

— Ты потерян во мне? — спросила я, едва дыша, так как сердце колотилось о ребра. — Я тебе нравлюсь...

— Да, Торн, нравишься. — Я почувствовала, как его прикосновение исчезло, и открыла глаза. — Если бы любая другая девушка обращалась со мной так, как ты, поверь, я бы уже давно ушел. — Но в Кольце Огня ты был так ужасен...

— В ту ночь я был близок к тому, чтобы сойти с ума, — ответил Ноа, его тон внезапно стал сердитым. — Ты была там, застряв под всеми этими людьми. — Он резко выдохнул. — Я не мог дышать, когда увидел тебя лежащей на земле, а когда увидел, как он прикасается к тебе... Господи, Тиган, ты появилась в моей жизни, а я... я так запутался в тебе и во всей твоей драме, — хрипловатым тоном признался Ноа. — По какой-то причине, неизвестной мне самому, ты мне чертовски нравишься — даже несмотря на то, что ты чертова заноза и любишь причинять мне боль.

— Ноа... — Я вздохнула, размышляя над тем, что за чертовщину я только что услышала. — Я не могу тебе нравиться... — Я покачала головой и придвинулась ближе к нему. — Это невыполнимо... мы ссоримся, как кошка с собакой.

— Что я могу сказать? Я с нетерпением жажду наказания. — Ноа хихикнул.

Я покачала головой, тяжело вздыхая, но Ноа, быстро заметив перемену моего настроения, притянул мое лицо к своему.

— Перестань бороться с этим. Я знаю, ты тоже это чувствуешь, — прошептал он мне в губы. — Этот обжигающий жар между нами. — он прижался своими губами к моим. — Эту первобытную грубость, — промурлыкал он, прежде чем провести языком по моей нижней губе и втянуть ее в рот.

— Ноа... — я громко застонала, когда он присосался к моим губам и отпустил их с хлопком.

— Я страдал по тебе, — прошептал он мне в губы. — Скажи это,

Тиган, — прошептал он, просунув одну из своих рук между нашими телами. — Скажи мне, что тебе чертовски хочется чувствовать меня внутри себя так же сильно, как мне хочется быть внутри тебя. Что, черт возьми, я могла сделать, кроме как кивнуть, как безумная, и обхватить его шею руками? Я хотела его и устала бороться со своими чувствами.

— Ноа Мессина, ты коварен, — прошептала я, прижимаясь к его губам.

Перевернув меня на спину, Ноа накрыл мое тело своим, проникая языком в мой рот, а его пальцы расстегнули застежку моего спортивного бюстгальтера и освободили мою грудь.

Спустив бретельки с моих плеч, Ноа одним движением стянул остатки бюстгальтера, а затем обхватил своим теплым ртом один из моих сосков, покрытых камешками. Его рот поглощал мою грудь, а пальцы впивались в кожу, спускаясь ниже...

— Это безумие, — пробормотала я, притягивая его лицо к своему, и задрала бедра вверх, потираясь о его выпуклую эрекцию. — Что, черт возьми, мы делаем?