Хлоя Уолш – Переплет 13 (страница 19)

— Что? Что плохо?

— Мой отец, — прошептала она.

— Твой отец? — я нахмурился.

— Ты можешь спасти меня?

— Тебе нужно, чтобы я спас тебя? — складка между бровями усилилась, пока я пытался понять, что она имеет в виду.

— Ммм-ммм, — сонно пробормотала она. — Погладь меня по волосам.

— Ты хочешь, чтобы я погладил тебя по волосам?

Она кивнула и наклонилась вперед. Придвинувшись ближе, я повернул ее тело так, чтобы голова упала на мое плечо, и, обхватив ее лицо одной рукой, использовал другую, чтобы погладить волосы. Это была неловкая позиция, но я справился.

Господи, какого хрена я делал?

Я покачал головой, чувствуя себя идиотом, но все равно продолжал делать то, что она просила. Все шло хорошо — до тех пор, пока она не легла лицом на мой член. Дернувшись от безумно интимного контакта, не говоря уже о внезапном толчке осознания в моем члене и обжигающей боли в паху, я попытался отодвинуть ее лицо от своей промежности, но она громко застонала, сопротивляясь. А потом она задрала ноги на скамейку и устроилась поудобнее, чтобы хорошенько полежать на моем члене.

К черту мою жизнь.

Держа руки в воздухе и подальше от ее тела, потому что обвинение в сексуальном домогательстве было мне нужно так же, как и дырка в голове, я огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы мне помочь, но никто не пришел. В коридорах, к счастью, не было взрослых.

К черту эту школу.

Я думал о том, чтобы убежать, но я едва мог сбросить девушку с себя. Да, потому что разбить ей голову было недостаточно, блядь, плохо. Итак, я просто сидел, оставив ее голову у себя на коленях, когда ее щека прижималась к моему члену, и молился Богу, чтобы он дал мне силы игнорировать чувства, растущие внутри, и не получить эрекцию.

Помимо очевидной причины ужасного выбора времени, мой член был травмирован. Ну, дело было не столько в том, что был сломан мой член, сколько в окружающей области, возбуждение могло привести к тому, что я потеряю сознание прямо рядом с ней. Но потом она захныкала, и звук вернул беспокойство, катастрофа была предотвращена.

Как будто у этого действия существовал собственный разум, моя рука переместилась к ее лицу.

— Ты в порядке, — уговаривал я, борясь со своей тревогой, а также желанием лелеять эту девушку, что было новым и в равной степени пугающим чувством для меня. Убрав волосы с ее щеки, я заправил темно-коричневые завитки ей за ухо, а затем продолжил гладить ее больную голову.

В том месте, где мяч соприкоснулся с ее кожей головы, образовалась внушительная шишка, поэтому я погладил область кончиками пальцев, используя легкое прикосновение. — Это нормально?

— Ммм, — выдохнула она. — Это… хорошо.

— Хорошо, — пробормотал я с облегчением и продолжил поглаживание.

Слабый шрам привлек мое внимание там, где ее висок встречался с линией волос. Не думая о том, что я делаю, я провел пальцем по дюймовому углублению на коже и спросил:

— Что здесь произошло?

— Хм?

— Вот, — я провела пальцем по старой отметине. — Это откуда?

— Мой отец, — ответила она, тяжело вздохнув.

Моя рука замерла, когда мой мозг зарегистрировал ужасный по содержанию ответ. — Засыпаешь снова?

Когда она не ответила, я другой рукой осторожно потряс ее за плечо. — Шэннон?

— Хм?

Я постучал по старому шраму кончиком пальца и сказал:

— Ты хочешь сказать, что твой отец сделал это с тобой? — я старался говорить спокойно, но это было непросто, потому что внутри меня клокотало внезапное желание калечить и убивать.