Хелен Харпер – Высокие ставки (страница 31)

— Когда я пришла в себя, на нём была балаклава, и я ни черта не могла разглядеть, — отвечает Коринн. — После того, как я потеряла сознание во второй раз, он снял её. Наверное, он думал, что я умру, поэтому не имело значения, что я увидела. Рост метр восемьдесят, волосы каштановые, нос, глаза, рот, — она явно устаёт от вопросов.

— Вот, — Фоксворти машет листком бумаги. Когда становится ясно, что он не собирается мне его приносить, я с трудом поднимаюсь на ноги и шаркаю вперёд. Чем дольше эти чёртовы наручники остаются на мне, тем более изнурительными они становятся.

Это фоторобот. Мужчина привлекателен, даже несмотря на резкие черты, которыми его наделила компьютерная программа. Я знаю, в этом нет смысла, но мне кажется несправедливым, что снаружи он не так уродлив, как внутри. У него квадратный подбородок, короткие волнистые шоколадно-каштановые волосы и ослепительная белозубая улыбка. У него карие глаза с маленькой красной точкой, обозначающей вампира. Это подробный фоторобот. Не займёт много времени сравнить его с базами данных вампирских Семей. Конечно, если Медичи наконец согласится сотрудничать.

Я прикасаюсь большим пальцем к фотороботу, проводя по его губам, чтобы стереть пятно. Затем я хмурюсь, понимая, что пятнышко — часть самого снимка.

— Что это?

— Золотой зуб.

Ах. Я смотрю на Коринн, которая уставилась на простыню.

— Вы уверены в этой детали?

Её взгляд устремляется на меня.

— Золотой зуб? Это не та деталь, которую я могу забыть.

Я думаю о Бринкише и его сверкающем коренном зубе. В наши дни не так уж много стоматологов, которые предоставляют подобные услуги. Однако меня останавливает не связь между владельцем Кимчи и преступником-извращенцем.

— Золото — довольно мягкий металл, — говорю я. — По сравнению с большинством других металлов, оно податливое и может довольно сильно деформироваться.

Коринн хмурит лоб, но тут же вздрагивает, когда это действие натягивает края глубокой раны на её лбу.

— И что? — спрашивает она. Её тон твёрд, но, думаю, я улавливаю в нём нервозность.

Фоксворти выпрямляется. Он кивает с зарождающимся пониманием.

— Это всё равно твёрдое вещество, — продолжаю я. — Так что, на самом деле, это элементарная химия, — Коринн не понимает, к чему я клоню. Несмотря на её обвинения, я искренне сочувствую ей. — Зубы вампиров не такие, как у людей. Иногда у нас есть клыки, — я открываю рот и позволяю своим собственным удлиниться, — а иногда нет, — я снова убираю их. — Наша зубная эмаль постоянно смещается. Я не могу объяснить биологию, стоящую за этим, но я точно знаю, что у кровохлёба не может быть золотого зуба. Даже если бы это был задний зуб, он продержался бы не более недели или двух, прежде чем выпал бы из-за постоянно сужающихся и расширяющихся дёсен. Это означает, что либо нападавший симулировал свой вампиризм, Коринн, либо вы лжёте.

Она поджимает губы. Молчание затягивается, с каждой секундой становясь всё более неловким. Фоксворти делает шаг вперёд, но я бросаю на него предупреждающий взгляд. Он раздражён, но моргает в знак согласия, засовывая руки в карманы костюма, чтобы выждать, что сделает Коринн. Голоса в дальнем конце коридора стихают, и я болезненно остро осознаю громкое тиканье часов в углу комнаты.

В конце концов, она делает глубокий вдох.

— Я же не сама сделала это с собой.

— Мы это понимаем.

Она указывает на фоторобот в моих руках.

— И он действительно выглядел вот так, — она смотрит вверх остекленевшим взглядом. — Он просто не был вампиром.

— Он был человеком, Коринн?

— Да, — шепчет она.

— Почему вы солгали? Вы должны понимать, что рано или поздно мы бы всё равно узнали. В стране не так много кровохлёбов, чтобы насильник мог скрыться. Полиция не сможет поймать этого подонка, если будет искать не там, где надо.

— Я шлюха.

Я поражена пылкостью её ответа.

— Коринн, я не думаю…

— Я продаю секс и время от времени позволяю голодному кровохлёбу пить из меня. Таких женщин, как я, насилуют постоянно, — она смотрит на Фоксворти. — Вы это знаете.

Он не отвечает. Но, с другой стороны, ему и не нужно.