Хелен Харпер – Рождественская Ведьма (страница 7)
Дерево, должно быть, в высоту было метров шесть. Они не только не пожалели сил на привычную мишуру, шары и сверкающие побрякушки, названия которых я не знала, но ещё и наложили несколько заклинаний, чтобы усилить общий эффект. Снега, на который так надеялась Эбигейл, не было, зато я насчитала по меньшей мере два десятка крошечных эльфов, созданных посредством какой-то сложной иллюзорной магии. Они танцевали вокруг ветвей ели, порхали в зелени и выглядели так, словно и правда были помощниками Санты. Мне бы не помешало несколько таких в шатре.
— Знаешь, что я думаю? — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я думаю, что стоит оставить это стоять круглый год. Тогда вам не нужно будет заморачиваться, делая это каждые двенадцать месяцев. На неё приятно смотреть, и она будет отвлекать посетителей от уродливых зданий Ордена.
Я взглянула на аккуратно завёрнутые подарки, лежащие у основания ели. Однажды, когда я была молодой и глупой, я тратила много часов, стараясь сделать красиво упакованные подарки. Загвоздка была в том, что создание эффектного внешнего вида не только требовало значительного времени, но ещё и порождало нереалистичные ожидания. Когда подарок выглядит так, словно это дорогая игрушка, а на самом деле там несколько пар носков, могло последовать немалое разочарование. По крайней мере, именно это я говорила себе, когда поняла, что неважно, сколько времени и внимания я уделю своим подарочным умениям — мои подарки всегда будут выглядеть так, словно их запаковал неуклюжий когтистый медведь с дефектом зрения. В те дни я считала успехом, если озаботилась кинуть свои подарки в пакет. Обычно я просто сую их в руки счастливого получателя, бормоча какие-то оправдания об экономии бумаги и окружающей среды.
На другом конце толпы ведьм Эбигейл выкручивала руки. Она приковыляла ко мне.
— Рада, что вам понравилось. Но есть огромная проблема, — она прикусила губу и выглядела так, словно вот-вот расплачется. Меня это встревожило. Раньше она не показалась мне плаксой.
В этот момент несколько веток у верхушки затряслись, и лёгкий ветерок, обдувающий нас, не имел к этому никакого отношения. Я нахмурилась и, прищурившись, посмотрела наверх, а затем отпрыгнула назад всего за мгновение до того, как массивный стеклянный шар обрушился на место, где я стояла.
— Какого чёрта? — вскрикнула я, готовясь обвинить любого, кто окажется рядом со мной, будь то побледневшая Эбигейл или нет.
— Сучка, — в нескольких сантиметрах надо мной из ветвей дерева показалась морда Брутуса. Выглядывая из-за мишуры, он моргнул и, могу поклясться, мерзавец ухмыльнулся мне. Чеширский Кот, должно быть, брал уроки у моего чёртова фамильяра.
Даже не затребовав еды, Брутус исчез в тёмных зелёных иголках, заставив ещё несколько верхних веток сильно задрожать.
Будь Брутус изящным созданием вроде Принцессы Пармы Перивинкл, фамильяра Винтера, в этом, вероятно, не было бы проблемы. Но Брутус — увесистый кот, который любит еду, так что по мере того, как он набирал скорость и всё больше и больше веток начинали качаться, я поняла, что ствол огромного дерева шатается. Он опасно наклонился в одну сторону, и раздалось несколько встревоженных криков.
Над всеми ними раздался знакомый голос Брутуса.
— Древесина, сучки!
Он спрыгнул с верхушки, приземлившись совсем рядом с перепуганными красными мантиями, и метнулся прочь из виду. В тот же миг стало ясно, что дерево собирается рухнуть на землю. Грёбаный кот. Могу поклясться, что удирая, он держал в зубах симпатичное украшение в виде снежинки. Он определённо был особенной долбанной снежинкой.
Я тихо зашипела и вскинула руки, в самый последний момент вычертив стабилизирующую руну. Дерево заскрипело и с трудом поднялось, словно жалуясь, после чего наконец, к счастью, выпрямилось. Я выдохнула. Пронесло. В последнее время у меня, может, и была большая свобода действий в том, что касалось ведьм Ордена, но если бы Брутус разрушил их главное украшение, я была уверена, что потеряла бы большую часть их расположения. По сути, меня это не особо волновало, но, говоря Мэйдмонту о жене Цезаря, я шутила лишь наполовину. Меньше всего мне хотелось, чтобы мои действия плохо отразились на Винтере. Он никогда не жаловался, но я знала, что ему в эти дни и так забот хватало со стрессами на работе. Я не хотела ещё сильнее обременять его, если есть возможность этого избежать.