Хелен Харпер – Лицензия на вой (страница 91)

— Что ж, хорошо, — отрезал он.

Скарлетт скрестила руки на груди.

— Мне это не нравится.

— Но ты же знаешь, что это лучший способ.

Её губы сжались.

— Мне все равно это не нравится.

Деверо улыбнулся ей.

— Спасибо, Скарлетт.

Она закатила глаза.

— Только не облажайся.

Глава 22

Вонь, ударившая в ноздри Деверо, как только он толкнул дверь и вошёл в почти заброшенное здание, была просто невероятной. Затхлый запах тела сочетался с всепроникающим запахом сырости, крепких алкогольных напитков и рвоты. В основе его лежали запахи как отчаянного желания, так и подавленного смирения. Да. Деверо знал этот запах. Он ничем не отличался от сотен других мест, в которых он побывал в Лондоне в прошлой жизни, когда был человеком. Когда ты достигаешь тёмного дна бездонной пропасти, ты оказываешься именно в таком месте. Попасть в подобную ситуацию было легче, чем представлялось большинству людей. Но Деверо также осознавал, что среди тех, кто провалился сквозь дыры в структуре общества, существовал дух товарищества, который посторонние люди не распознали бы. Они плохо воспринимали угрозы в адрес кого-то из своих, независимо от того, кем был этот человек и принадлежал ли он к ним на самом деле. Это одна из причин, почему ему лучше было сделать это в одиночку.

Как будто кто-то щёлкнул выключателем, и теперь, когда Деверо оказался внутри, его поведение резко изменилось. Его плечи опустились, и, хотя выражение лица не поменялось, язык его тела одновременно транслировал угрозу и страх. Одна эмоция подпитывала другую, но даже самый опытный актёр не смог бы справиться с тем, чтобы изобразить и то, и другое. Чтобы эффективно передать эмоции, нужно понимать их. И Деверо понимал. Не имело значения то, что он не говорил по-итальянски. Его аура говорила сама за себя.

Перешагнув через груду грязных одеял, Деверо вошёл в первую комнату. На грязном диване, прижавшись друг к другу, сидела пара, а на коврике на полу лежал мужчина и что-то напевал себе под нос. Все трое взглянули на него, прежде чем отвести глаза, не столько из-за страха, сколько из-за того, что узнали в нём родственную душу. Он что-то проворчал в знак согласия. Значит, здесь нет Виссье.

Деверо повернулся, не обращая внимания на грузный скрип половиц, и направился к узкой лестнице. Он отодвинул ногой какой-то мусор, преграждавший ему путь, и поднялся наверх. Из одной из комнат на втором этаже доносилась негромкая танцевальная музыка. Деверо посмотрел на полдюжины танцевавших внутри людей. Половина из них двигалась в такт музыке. Другая половина, казалось, находилась в своём собственном мире, и их тела покачивались в такт, известный только им одним.

Мимо него протиснулась молодая женщина, задевшая его плечом. Она сердито посмотрела на него за то, что он встал у неё на пути, когда она пыталась уйти. Деверо широко улыбнулся ей в ответ, но постарался, чтобы улыбка не коснулась его глаз. Она слегка отшатнулась и продолжила свой путь. Деверо решил пойти в том направлении, откуда она пришла.

Чем дальше он продвигался, тем темнее, казалось, становился дом. В нём было много укромных уголков, где кто-нибудь мог спрятаться. Вполне логично, что Герайнт Виссье выбрал именно такое место. Никому бы и в голову не пришло искать его здесь без надёжной наводки, подобной той, которую получил Моретти. И всё же Деверо сомневался, что голландцу здесь комфортно. Судя по тому немногому, что он узнал об этом человеке за обедом у Солентино, он был не только привередлив, но и нервозен. Он привык к гораздо более строгим санитарным условиям, чем здесь. Деверо обдумал этот вопрос, прежде чем вскинуть голову. Виссье предпочёл бы держаться особняком, подальше от скверны ветхого дома. Он был человеком, предпочитавшим жить в пентхаусе.

С этой мыслью Деверо оставил свои попытки обыскать каждую комнату и вместо этого быстро поднялся на самый верх дома. Чем выше он поднимался, тем больше сквозняков появлялось в здании. По обломкам на лестнице было всё труднее передвигаться, и оказалось, что большая часть обрушившейся крыши провалилась внутрь. Из-за остатков старого шифера и кусков кирпича было невозможно идти бесшумно, поэтому Деверо даже не пытался вести себя тихо. Он просто следил за тем, чтобы его шаги были неторопливыми, чтобы у любого, кто подслушивал сверху, не возникло ощущения приближающейся срочности.