Хелен Харпер – Лицензия на вой (страница 66)
— Обычно к нам приезжает оперный певец собственной персоной, — доверительно сообщил Орсетто, — но это случилось довольно быстро, и даже со старой записью эффект почти такой же, не правда ли?
Деверо был англичанином. Он кое-что понимал в привлекательности пышности и обстоятельств. Ему также не хотелось делать ничего, кроме как стоять на месте и хмуриться, поэтому подчиняясь ситуации, он закрыл глаза и тоже поднёс правую руку к сердцу. Если ты не можешь победить их, присоединяйся к ним.
Когда музыка, наконец, стихла, и Деверо снова открыл глаза, Орсетто одобрительно, хотя и удивлённо кивнул ему. Затем ведущая заговорила снова.
— И, естественно, последний претендент на выход на арену — Темноволосый.
Темноволосый? Что это за дурацкое имя? Деверо повернулся туда, откуда появился Орсетто. Там никого не было. Ни одна живая душа не двинулась ему навстречу. Однако затем он услышал громкое фырканье. Из темноты показалась сначала одна лапа, за ней другая. Ноздри Деверо раздулись. Запах власти и могущества был ощутим. Кем бы ни был этот седьмой противник, независимо от того, принял он уже волчью форму или нет, он излучал огромную власть. Это сам Моретти. Это должен быть он.
Деверо прищурился, когда волк вышел на видное место. Он был крупным, почти таким же высоким, как Деверо, когда он был в волчьем обличье. Его шерсть была блестящей и тёмной, а жёлтые глаза пристально смотрели на Деверо, который почувствовал необъяснимое желание опустить плечи и признать свою покорность ещё до того, как он начал. Однако он устоял на своём. Едва-едва.
В зале воцарилась полная тишина, и Деверо не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, что все до единого подались вперёд и затаили дыхание. Он никогда раньше не видел, чтобы кто-то так привлекал к себе внимание. Отвести взгляд было практически невозможно.
Огромный волк бесшумно двинулся вперёд. Только когда стало видно всё его тело, у Деверо отвисла челюсть. Это не мог быть Моретти. Ни единого шанса. Потому что, хотя притягательный, властный волк перед ним вёл себя как итальянский альфа, его физическая форма свидетельствовала об обратном. Вместо четырёх ног у него было только три.
Его походка была немного неуклюжей. При ходьбе было заметно, что он поводил плечами, что у кого-то другого выглядело бы странно, хотя на самом деле он не двигался так, как будто ему что-то мешало. Совсем наоборот. На самом деле, по тому, как его поджарые мускулы изгибались и выпирали под гладкой шерстью, было ясно, что он невероятно силён. Он выглядел так, словно способен развивать на трёх лапах бОльшую скорость, чем Деверо на четырёх. Недооценивать этого противника можно было лишь на свой страх и риск.
Ведущая заговорила в микрофон с нескрываемым ликованием.
— Семь минут, — сказала она. — И пусть победители будут овеяны славой.
Победители. Не победитель. Никто не ожидал, что он победит здесь. Деверо хотел взглянуть на Скарлетт, чтобы увидеть выражение её лица, но не осмелился отвести взгляд от Орсетто и Темноволосого.
—
Времени на любезности не было. Орсетто ловко двинул мечом вперёд, мгновенно проткнув кожу на голом бедре Деверо. Рана была незначительной, но цель была достигнута. Забудьте про семь минут. У этих двоих был потенциал уложить его за семь секунд. Темноволосый доказал это, повторив движение Орсетто и прыгнув прямо на голову Деверо. Он попытался увернуться и поднял руки, чтобы отразить большую часть удара, но всё равно отшатнулся назад и упал на задницу. Деревянные половицы временной сцены Колизея жалобно заскрипели; толпа взревела от радости.
Оставаться в прежней форме не имело смысла. Это не тот бой, который он мог выиграть в своём человеческом обличье. Из положения лёжа Деверо инициировал обращение, а затем рванулся вверх и, изогнувшись, приземлился прямо, когда его тело превратилось из обычного человеческого в огромного волка. Дешёвый римский костюм сорвался с него, и по всей древней арене, окружённой стенами, пронёсся радостный вздох, когда его оборотень наконец-то показал себя. Ни Орсетто, ни Темноволосый даже не вздрогнули.