Хелен Харпер – Ленивая ведьма (страница 85)

Я откашлялась:

— Ага.

Она благодушно улыбнулась и пошла дальше.

— Я не знаю её, — сказал Винтер, больше не смотря на меня. — Она ведьма?

Я встала и отряхнулась.

— Она думает, что да. Но единственная магия на которую она способна — это три года избегать оплаты за обслуживание здания. Признаться, хотела бы я провернуть такое же.

Винтер уклончиво хмыкнул.

— Нам нужно идти.

Я кашлянула.

— Да, — я замешкалась, и он вопросительно посмотрел на меня. — Я всё равно выиграла.

— Нет, не выиграла.

Я самодовольно скрестила руки на груди. Да, выиграла.

***

Дайал работал в отделе Геомантии[12], подразделении Ордена, название которого звучит гламурнее, чем есть на самом деле. Геомантия — магический эквивалент более интеллектуального фэншуя. Отдел Геомантии приглашают, когда собираются строить новое здание, чтобы убедиться, что всё распланировано, и никакие нежелательные магические силы не будут потревожены. Чем сильнее чары Геомантии, тем величественнее и грандиознее выходит здание. Собор Святого Павла, например, окружён чарами Геомантии. Поговаривают, что над его созданием вместе с Кристофером Реном трудились более пятисот ведьм. Зайдите внутрь и сможете ощутить древнюю магию, гудящую в воздухе.

Сейчас они, конечно же, работают над загородными домами или усадьбами. Когда речь идёт о встраиваемых кухнях и тёплых полах, много Геомантии не требуется. Чем больше технологий в составе новых зданий, тем больше они конфликтуют с Геомантией. Ходят слухи, что в их последнем большом проекте фигурировали коровники. Конечно же, это восхитительно. Коровам так же, как и людям, нужно достойное место для сна. Но это не совсем романтичная или интересная работа. Тем не менее, есть своя логика в том, что Мудак и Элис были из отдела Геомантии. Понимание магии, оплетающей дома людей, очень на руку, если ты вор и собираешься туда вломиться.

Мы с Винтером вошли в их броское здание, расположенное в дальнем углу кампуса Ордена. Словно желая подтвердить свою значимость, рабочие пчёлки Геомантии приложили значительные усилия, чтобы это место выглядело грандиозно. Как и большинство соседних зданий, оно было построено из местного хедингтонского камня, но представляло собой странную мешанину стилей, словно каждое поколение стремилось оставить свой отпечаток на строении. Широкие изгибы сочетались с суровыми горгульями и современными перпендикулярными линиями. И хотя это было чёрт-те что, мне нравилось, как это всё соединялось. Особенно мне нравился мраморный пол на входе. Он был достаточно начищен, чтобы я могла скользить по нему, не утруждая себя поднятием ног.

— Сколько, говоришь, тебе лет? — поинтересовался Винтер.

— Двадцать семь, — я раскинула руки. Возможно, будь я стройнее, я смогла бы доехать до следующего столба. Я повернула голову и ухмыльнулась ему. — Если ты пытаешься дать понять, что я ребячусь, то спасибо тебе большое. Главная причина, по которой взрослые не делают подобных вещей — их заботит то, что о них подумают другие. Или они так озабочены своими проблемами, что ни о чём, кроме себя, думать не могут. Или они больше не видят ничего удивительного и радостного в скольжении по полу или по перилам. Я думаю, это грустно, а не зрело.

— Хмм, — Винтер потёр подбородок. Вместо того чтобы неодобрительно нахмуриться в мой адрес, он удивил меня, бросившись вперёд и попытавшись проехаться. Далеко он не уехал. — Это глупо, — пробормотал он.

— У тебя слишком благоразумные туфли. Скорее всего, у них дорогие нескользящие подошвы. Вот если ты их снимешь и попробуешь в носках…

Он наклонил голову:

— Не испытывай судьбу, Иви.

Я подмигнула ему:

— Ты дал мне повод, Рафаэль.

Он долго молчал, а когда заговорил, я его едва расслышала:

— Раф.

— Что, прости?

Винтер прочистил горло.

— Зови меня Раф. Не Рафаэль. Я не ангел.

— А выглядишь как один из них, — слова слетели с губ быстрее, чем я смогла их удержать. — Я имею в виду… — вот чёрт. Я пожала плечами. — Ты поразительно хорош собой.