Хелен Харпер – Крайние меры (страница 27)
— Зачем кому-то желать твоей смерти?
— Я не знаю. Я хороший мальчик, — он невинно моргает, глядя на меня.
— Хороший мальчик, который занимается хитроумной подпольной магией и который чуть не лишился всей своей крови.
Он выпячивает нижнюю губу.
— Должно быть, это из-за заклинания.
— Как долго длится эффект?
— Я тебя умоляю. Я профессионал. Оно перманентно. Примени эту штучку, и, поверь мне, у тебя больше не будет детей.
Я опешиваю.
— Ты хочешь сказать, что ты не просто торгуешь? Ты
— Конечно. Другого такого заклинания нет, — говорит он, но затем его лицо скисает. — Да, они пытались убить меня из-за этого заклинания.
Возможно. Но это не объясняет, почему они — кем бы «они» ни были — также пытались повесить на меня его убийство. Или почему им удалось убить почти всех в моей компании. Или что могло сделать Тэма причастным к этому. Всё это кажется таким мерзким и очень, очень мелочным.
Я помню, как Тэм однажды сказал мне кое-что о сексе и деньгах. Я только что присоединилась к «Крайним Мерам» и выразила своё разочарование по поводу отсутствия разнообразия в заданиях, которые мне давали. Он рассмеялся и сказал, что, по сути, никогда и не было никакого разнообразия, что дела всегда сводились либо к одной, либо к обеим вещам: сексу и деньгам. Я, конечно, вижу здесь сексуальный элемент, но это кажется несущественным. Из того, что рассказал мне О'Ши, складывается впечатление, что это больше связано с властью. А власть равна деньгам. Мне нужно начать с этого и разыскать его первоначального клиента.
— Сколько тебе платили? — спрашиваю я.
Прежде чем О'Ши успевает ответить, начинает звонить телефон. Мы оба подпрыгиваем. Я вскакиваю на ноги и начинаю искать источник звука, в конце концов обнаруживая старомодный телефон с Микки-Маусом на краю дивана.
— Ты не знаешь, где твой собственный телефон в твоей собственной квартире?
— Это, чёрт возьми, не моя квартира, — огрызаюсь я и снимаю трубку.
— Это я.
Я испытываю облегчение.
— Как раз вовремя.
— С твоей квартирой всё в порядке. За ней следят, но внутри нет очевидного погрома.
Я киваю. В этом есть смысл. Было бы слишком подозрительно, если бы квартиру главной подозреваемой в убийстве ограбили в тот же день. Кража моих наручников явно была совершена тайно. Мне действительно неприятна мысль о том, что кто-то рылся в моих вещах. Я вспоминаю о своём ящике с нижним бельём и содрогаюсь.
— У тебя осталось всего три ночи на Маркмор.
— Ладно, — к тому времени я либо буду в морге, либо придумаю что-нибудь другое. — Мне нужно, чтобы ты ещё кое-что сделал.
— Мне нужно сделать домашнее задание.
— Уже четыре часа утра!
— И что?
Капризы подростков.
— Это не займёт много времени, — говорю я, надеясь, что это звучит убедительно.
Раздаётся тяжёлый вздох.
— Хорошо. Что?