Хелен Харпер – Крайние меры (страница 119)
— Я заслуживаю страданий.
Мои глаза расширяются от тревоги. Такое самобичевание вредно для здоровья.
— Питер, никто не заслуживает страданий.
— Да? — усмехается он. — А как же твой босс? Тот, в которого ты была влюблена? Разве вампиры, убившие его, не заслуживают страданий?
Я совсем забыла о той маленькой истории, которую сочинила.
— Э-э-э…
Никки появляется у меня за спиной.
— Бо! Ты была влюблена в своего босса, а его убил вампир? Да ладно! Это так ужасно.
В кои-то веки я раздражена её внезапным появлением, а также тем, как она задаёт вопросы. До откровений Д'Арно я бы выдоила из этого разговора всё, что только можно. В конце концов, это был мой план — завоевать доверие остальных и побудить их рассказать мне, если к ним обратятся вампиры, желающие организовать массовое предательство. Теперь, когда я знаю, что за всем этим стоит Бэнкрофт, меня меньше интересуют возможные приспешники, которые могут появиться из ниоткуда. Мне не нужны последователи, когда я могу найти лидера и достичь своей цели.
— На самом деле я не хочу об этом говорить, — я неловко переминаюсь с ноги на ногу.
Питер проходит мимо нас.
— Теперь ты знаешь, что я чувствую, — бормочет он.
Я смотрю, как он уходит, затем поворачиваюсь к Никки. Не в первый раз я замечаю отвращение в её глазах, когда она смотрит на него.
— Он тебе не нравится, не так ли? — говорю я. — На самом деле он хороший парень, если дать ему шанс.
Она смотрит на меня ясным и бесхитростным взглядом.
— Это не его вина, — откровенно говорит она мне. — Он просто напоминает мне… ну, ты знаешь.
Я вдруг чувствую себя дерьмово.
— Людей, которые напали на твою семью? — мягко спрашиваю я.
Она кивает, и её глаза наполняются слезами. Я заключаю её в объятия.
— Мне так жаль, Никки. Тебе, должно быть, невероятно тяжело, — я чувствую, как она дрожит всем телом, уткнувшись носом мне в плечо. — Почему Питер напоминает тебе о них?
Она всхлипывает ещё сильнее и цепляется за меня. Я обнимаю её и жду, пока её душераздирающие рыдания утихают. Я глажу её по волосам, говоря себе, что ей не нужны мои советы или наставления, ей просто нужно немного утешения. Я надеюсь, что она справится со своими чувствами к Питеру, не только ради него, но и ради себя самой. Иррациональная неприязнь никогда не бывает здоровой, даже если она кажется неизбежной.
В конце концов она отстраняется.
— Спасибо тебе, Бо. Ты такая добрая и отзывчивая. Не знаю, что бы я без тебя делала.
Тепло разливается по мне, и я чувствую странное смущение. Полагаю, это неотъемлемая черта британцев — неспособность принять искренний комплимент. Я неловко улыбаюсь ей.
— Я всегда рядом, Никки. Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом.
Она всхлипывает со слезами на глазах.
— Ты лучшая, — затем, прежде чем я успеваю сказать что-нибудь ещё, она взбегает по лестнице и быстро исчезает из виду.
***
Два дня спустя справиться с хрупкостью Никки и растущей слабостью Питера кажется проще простого по сравнению с тем, что мы с Бет собираемся предпринять. Достаточно сложно не заснуть до рассвета; каждый раз, когда я подавляю зевоту, Бет делает то же самое. Ритмичные звуки усталости, издаваемые нами обеими, усиливают напряжение на заднем сиденье одной из машин Семьи Монсеррат, которая была предусмотрительно затонирована.
— Не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня на это, — бормочет она.