Галина Романова – Тайна за семью печалями (страница 17)

– Ваш ушлый коллега. Капитан Константин Сидоров. Тридцать семь лет, холост. До сих пор живет с мамой.

– О как! – вырвалось у Градова.

– Так, так, и никак иначе, – улыбнулась она вполне по-человечески. – Пока капитан Сидоров наводил справки обо мне, я наводила справки о нем.

– И обо мне?

– О нет. О вас я все давно знала.

– Вас наняла старуха Хмурова? Настина свекровь?

– Так точно, майор. Она наняла меня.

– А можно узнать, при каких обстоятельствах это случилось? Что, прямо постучалась в вашу дверь и предложила денег?

– Она постучалась в дверь моей фирмы. И там уже мне предложила денег. Я там изредка, но появляюсь.

– Вы ей не отказали?

– Пыталась. Но эта, как вы изволили выразиться, старуха могла быть очень убедительной. Она меня, скажем, уговорила. – Валерия выразительно глянула на чайник в углу на тумбочке. – Может, чаю предложите, коллега?

– Вы же уволились.

– Бывших не бывает. Вы же знаете, майор.

Он встал и нехотя направился к чайнику. Запасы кофе истощились еще на прошлой неделе. Точнее, их вместе со стулом утащили на празднование дня рождения кого-то из дознавателей. Им, видите ли, не хватило своего. Чай в коробке оставался. Кажется, пакетика три или четыре. Но Костик мог к нему приложиться. Сахара у них отродясь не бывало. Денис не употреблял его. Костик вечно боролся с генетической предрасположенностью к полноте.

Чем ее угощать?

– Не смущайтесь, майор, – со смешком проговорила ему в спину Валерия. – Картина знакомая. Я не один год проработала в органах. И за чайной ложкой кофе в соседний кабинет тоже бегала.

Чай остался. Три пакетика. И вода в бутылке была свежей. Денис быстро залил чайник, включил. И не отходил от тумбочки, пока вода в чайнике не закипела. Дунул в чистую кружку по привычке. Подавил смущение под ее проницательным взглядом. Залил кипятком один пакетик, поставил перед ней чашку.

– Чем же она вас шантажировала, коллега? – с зубовным скрежетом спросил он, возвращаясь на свое место.

– Почему сразу шантажировала? – вскинула она брови, но тут же вернула их на место. – Ну да, о чем это я… Вас ведь она тоже прижала, явившись на прием по личным вопросам.

– Так что у нее на вас было?

– Она сделала нехорошее фото со мной в один из нелучших моих дней, – нехотя проговорила Валерия, закрываясь от него чашкой с чаем.

– Она сфотографировала вас пьяной? – догадался он.

– Так точно. И не просто пьяной. Я спала у своей двери. Была вхлам. Она сфоткала. И, показав мне фото, попросила о помощи. Я, как могла, сопротивлялась. Сказала ей, что моя фирма не занимается слежкой за неверными супругами.

– А она в ответ?

– А она в ответ заявила, что, если фирма не занимается, этим могу заняться я лично. И принялась тыкать мне в лицо своим стареньким телефоном с неясной фотографией. И противно так щурилась и говорила будто сама с собой… Типа, как воспримут мои сотрудники такой пассаж? Останутся ли работать? И какой будет репутация у моей фирмы, если поползут слухи о моем недуге… Противная старуха, согласна с вами на все сто. А от вас она что хотела?

Он нехотя рассказал ей, что мать Николая Хмурова требовала немедленно освободить сына из-под стражи и вообще отвязаться от него. И от его жены. Настя хоть и курва, но Коленька ее любит. И с этим невозможно ничего поделать.

– Если бы она была жива вот на этот самый момент, я бы точно подумала, что это она невестку с крыши столкнула.

– Ну да.

– А Николай почему присел в СИЗО после гибели жены?

Она беззвучно пила кипяток и смотрела на него внимательно, без подвоха. Как если бы они и правда были коллегами и работали теперь в одной команде.