Филипп Арьес – История частной жизни. Том 5: От I Мировой войны до конца XX века (страница 30)

ИНДИВИД-КОРОЛЬ

Реабилитация тела

Ничто так не свидетельствует в пользу примата частной жизни, как современный культ тела.

В начале века статус тела в значительной мере зависел от социальной среды. Рабочий люд ценил свое тело за крепость и выносливость. Простые люди с уважением относились к физической силе. У буржуазии в цене была эстетическая сторона, внешняя привлекательность. Но тела своего никто не демонстрировал. Утонченная публика всегда была в шляпах и перчатках, показывалось только лицо, за исключением дам, чьи вечерние платья ймели глубокие декольте. Первые скауты, надевшие шорты, произвели скандал в начале 1920-х годов.

Дело в том, что, согласно христианской традиции, во всех слоях общества к телу относились с подозрением, даже с осуждением. Евангельское противопоставление плоти и духа сменилось противопоставлением тела и души: тело рассматривалось как тюрьма души, как путы, в крайнем случае — как лохмотья, которые мешали человеку в полной мере быть самим собой. Тело уважали, за ним ухаживали, но уделять ему слишком много внимания означало подвергать себя опасности впасть в грех, прежде всего в грех телесный.

Туалет был весьма ограниченным. В крестьянской и рабочей среде вода была редкостью, и трудности ее добывания практически сводили на нет ее использование в гигиенических целях. К тому же было распространено мнение, что вода вызывает телесную слабость, тогда как грязь была признаком здоровья: Ги Тюилье и Эжен Вебер собрали в начале века многочисленные свидетельства подобного отношения[49]. Поэтому мыли в основном лицо и руки, то есть то, что было видно. Историки справедливо отмечают роль начальной школы в распространении гигиены и чистоты, но сейчас тогдашние нормы чистоты и гигиены — впрочем, опережавшие народные практики — кажутся нам архаичными. Ги Тюилье отмечает, что в Ньевре до 1940-х годов помыть руки в школе очень часто было негде.

Мытье всего тела еще не вошло в повседневный обиход. В Дижоне накануне I Мировой войны в четырех лицеях для мальчиков были душевые кабины, в одном не было, как и в обоих лицеях для девочек, пятнадцати коллежах для мальчиков и тринадцати коллежах для девочек. В интернатах было принято раз в неделю мыть ноги. Оборудование душевых кабин было в те времена очень прогрессивным шагом муниципальных властей. Однако табу еще не было снято. Накануне II Мировой войны одна женщина из народа с возмущением заявила директрисе школы в Шартре, которая привлекла ее внимание к тому обстоятельству, что у ее дочери начались менструации: «Мне пятьдесят лет, мадам, и я никогда не мыла себе там!..»[50]

В буржуазной и мелкобуржуазной среде мылись чаще. Здесь в межвоенные годы в квартирах часто бывали оборудованы ванные комнаты; если же ванной не было, мылись в большом тазу. Туалетная комната являлась продолжением спальни; одна горничная, дневник которой цитирует Октав Мирбо, была недовольна тем, что хозяйка не разрешала ей туда заходить[51]; раковина, водопровод и биде облегчают омовения. Грудных детей мыли ежедневно; в дальнейшем следили за тем, чтобы они совершали «большой туалет» еженедельно, как правило по воскресеньям. В общем, нормы чистоты в разных соцйальных средах сильно отличались друг от друга.

Ничто не демонстрирует эти различия лучше, чем то, как простонародье поначалу использовало ванные комнаты. Послевоенный строительный бум позволил переселить простые семьи в квартиры «с удобствами». Буржуазия потешалась над тем, что рабочие, получившие социальное жилье, стали держать в ванных уголь или разводить там кроликов… Новым обитателям комфортабельного жилья понадобилось время, чтобы привыкнуть к современным бытовым условиям.

Это отставание, впрочем не носящее систематического характера, — ввиду широкого распространения спорта, молодежных гостиниц, оплачиваемых отпусков — объясняется совершенно различным отношением к телу в обществе. Для буржуазии межвоенный период — это эпоха освобождения тела и новых отношений между телом и одеждой. Раньше одежда скрывала тело, оно было ее узником. Изменения в мужской одежде, начавшиеся перед I Мировой войной, были еще очень скромными: ушли в прошлое крахмальные воротнички и жесткие шляпы, их заменили мягкие воротнички и фетровые шляпы. Редингот уступает место пиджаку и становится костюмом для торжественных выходов. Что же касается жейской одежды, то здесь изменения были весьма значительными: на смену корсетам пришли бюстгальтеры и трусики. Платья стали короче, чулки подчеркивали красоту ног. Более мягкие ткани обрисовывали линии тела. То, как человек выглядел, в большей мере, чем раньше, зависело от состояния его тела, поэтому за ним следовало ухаживать. Женские журналы постоянно обращали на это внимание своих читательниц, в них появилась новая рубрика: ежедневная гимнастика. И женщины принимаются каждое утро заниматься своей талией, развивать гибкость. Начали есть более легкую пищу, превозносили свежие овощи и жарение на гриле. Меню стали короче, и даже на званых обедах триада, состоявшая из закусок, запеченного мяса и рыбы в соусе, часто заменялась мясом и рыбой. Большой живот для мужчины теперь — признак не респектабельности, а небрежного отношения к себе; стройные теннисисты — эти новые «мушкетеры» во фланелевых брюках и открытых рубашках — представляют собой очень привлекательную для молодых людей модель мужской элегантности.