Эмир Радригес – Спасители (страница 30)
***
-- Никто из пострадавших так и не смог пройти реабилитацию до конца, -- заканчивал свой рассказ Данилыч. -- Дети «дикаря» уже не социализировались. До какого-то там возраста ещё можно обучить ребёнка, но после – уже бессмысленно. Вроде как, в самом раннем детстве люди копируют поведение тех, кто их окружает. И… Так что детей отправили в приюты.
-- А с бабами что? – спросил Юра. – Они же их дети…
-- А их матерей пришлось отправить в лечебницы, -- ответил Ярослав. -- Туристок до сих пор, безуспешно, пытаются вернуть к нормальной жизни.
-- Ага, в психушке-то! – выпалил Юра. – Там их просто накачивают всякой дрянью. По-моему как-то по-дурацки поступили!
-- А как надо было? – спросил Данилыч. – Не держать же всю их семейку вместе. Детишек с поехавшим батей и такими же тронутыми мамашами. Что из этого выйдет? Да и жестоко это. Женщины же не по своей воле были похищены тем мудачком.
-- А поговаривают, -- добавил Ярослав. -- Что эти женщины очень сильно и до сих пор скучают по своему чрезвычайно горячему мужчине…
-- Стокгольмский синдром, -- махнул рукой Данилыч. – А вообще… двухметровый здоровенный мужик самых брутальных нравов, который даже волков под себя подмял… Это же самый настоящий «гигачад»! Не удивительно, что где-то в глубине души эти дамочки любили его больше, чем своих погибших в походе мужей-додиков.
-- Мда… -- Юра выпустил дымовое колечко. – А теперь страдают бабы. Никем не ёбаные! По настоящему мужчине…
-- Да и нет уже «дикаря», -- сказал Данилыч. – Некоторое время пожил, в ярости, ненависти и горе. А потом самоубился в камере. Такая вот печальная история. О человеке, которого с самого рождения отвергло наше общество. -- -- Отсталым его назвать язык не поворачивался ни у кого, -- сказал Ярослав. -- Он был умён. Он был чрезвычайно силён. Он был сверхчеловеком. И страшно представить кем бы он стал, если бы воспитывался людьми.
-- Он бы стал таким же, как и все двадцатилетние пиздюки, -- плюнул Юра. – Уёбком в узкачах и с модельной стрижкой.
-- А куда же делись остальные мужики, которые были тогда с тобой в штурмгруппе? – спросил Олег. – Ты называл их имена, но я таких не знаю. Их куда-то перевели?
Последовала неловкая пауза. Руслан крутил четки, Ярослав помешивал уху на костре, Юра курил очередную сигарету. Данилыч грустно вздохнул и ответил:
-- Все ребята с той операции уже погибли на службе. Опасная у нас работёнка всё-таки. А дело было два года назад... Мало, кто доживает до такого стажа. Только мы с Ярославом и остались с тех времён…
Костёр трещал. Золотистые искры улетали в уже почерневшее и звёздное небо. Уха в котелке из наловленной рыбы была готова. Ярослав зачерпнул поварёшкой, подул, попробовал на вкус и удивился:
-- Да это же самая лучшая уха на всём диком западе!
Рассказ 4. Одержимые:
-- Срочный вызов, -- послышался из динамиков голос Нойманна. – Мчите по адресу «Созидателей шестнадцать». Второй подъезд, квартира пятьдесят. Там уже вовсю кровавая резня происходит.
Сергеич тут же газанул, фургончик тронулся с места – вот, что значит оперативность, быстрее любого навигатора мозг работает…
-- Это на краю города за объездной с юга? – спросил Ярослав. – Где новые кварталы строятся?
-- Да, -- ответил водила. – Прямо у леса многоэтажка, вроде бы…
-- По адресу замечен Одержимый, -- продолжал вещать Нойманн. – Очень агрессивно настроенный. Уже трубят панику… Так что вы поторопитесь, а то наснимают видосов, потом отделу информационной борьбы всё это из даркнетов выковыривать. Впрочем, как обычно…
-- О, Одержимые! – сказал Данилыч. – На этот раз достались нам.
-- С самого, блять, утра… -- протяжно зевнул Руслан, ещё не до конца проснувшийся. – Даже кофем затариться не успели, ёп… Как так-то…
-- Так и сигами, -- Юра смолил крайнюю в пачке сигаретку.
-- Да мы быстро справимся, -- махнул рукой Данилыч.
-- Надеюсь.
-- Чё-та вы расслабились, нахрен, -- сказал Ярослав. – Надо заранее о сижках заботиться. А кофе – дома пить, а не на смене.