Эмир Радригес – Щёлк! (страница 7)
Разбирать пульт – значит ломать. Проплавить сбоку паяльником – и мы внутри, не проблема… Вот только не было гарантий, что после такого хирургического вмешательства штука продолжит работать.
Евгений рассудил, что будет решать проблемы по мере их поступления. Пульт никуда не убежит. И даже если он его разберёт, то скорее всего вообще не вкурит, как оно работает: будь оно новейшей разработкой гениальных учёных или, тем более, магическим инструментом из какой-нибудь заскорузлой российской школы чародейства и волшебства… Дизайн определённо был русским. За рубежом, Евгений был уверен, сделали бы красивей. А тут русский минимализм налицо – сплавили хуйню, да воткнули рубильник. Короче, Жеке оставалось либо использовать преимущества пульта, либо же зашвырнуть его подальше и забыть, как дурной сон…
Собирался он использовать преимущества. Эта штука – козырь.
Да и тем более как это «зашвырнуть подальше»? В таком случае придётся либо содержать коматозное тело бабы у себя дома, либо же закопать её в самом укромном месте огорода — за грядками с планом.
Но этого нельзя, это предприятие невыгодное.
Жека зашёл домой, чтобы согреться. Работу он сегодня прогулял, что может выйти боком. Работал он киномехаником. Работка была непыльная, по большей части Жека сидел у себя в каморке и смотрел мемы. Иногда боролся с оборудованием, перетаскивал аппаратуру. Забиваешь в систему с утреца фильмы, и система сама всё крутит целый день. Идеальная работка, если бы не начальство. Начальство у Жеки было прямо скажем – говняное, а характер у Жеки – терпильно мягкий. Соответственно, его там нехило так дрючили, считали Евгения лодырем и не видели в нём ценности, ибо он ведь почти ничего не делал. За это и платили гроши. Но это всяко лучше, чем быть батраком на заводе или стройке… За прогул могли уволить. Потому что заменять его было некем — директор экономил не только на зарплатах работяг, но и на кадрах — и кинотеатр мог забуксовать, что вряд ли вызовет у его посетителей и начальства позитивные эмоции. И хоть работку свою Евгений считал тяжким бременем с психической точки зрения – всё равно боялся её потерять. Ведь на стройке народ всяко брутальнее любителей-кина-хипстеров-начальников. Там и по кумполу можно получить, если не туда кирпич всунешь.
Поэтому Евгений уложил рыжуху на диван, вернулся в своё тело, тоже забежал в дом – успел замёрзнуть за всё это время – и глянул в телефон. Куча пропущенных от Константина Александровича.
Александрыч, очевидно, недоволен. Первая реакция – перезвонить. Но Жека задумался. А надо ли оно ему? Ведь теперь можно зарабатывать деньги хитростью. Кучу денег. Не жалкие пятнадцать тысяч в месяц. Нахрен ему теперь эта работка нужна? Повелителю мира?
Решил всё-таки перезвонить, для перестраховки.
— Здрасте…
— Алло, Евгений, в чём проблема? Почему ты не предупредил меня, что не придёшь?
— Эм… это самое…я…
--Ты хоть знаешь, какой сегодня переполох в кинотеатре? У нас и без того мало посетителей!
— Да… но… я…кхм
— Что у тебя могло случиться такого, что ты вдруг решил нас всех подставить? Тебе разонравилась работа киномеха? Ты больше не любишь наш кинотеатр?
— Я… просто… не… — заикался от чрезмерного всплеска адреналина Евгений.
— Если тебе хочется уволиться, то просто дай мне знать! Никто бездельников и тунеядцев не любит – и я не люблю ТОЖЕ!
— А я не люблю ублюдков-НАЧАЛЬНИКОВ! – взорвался Евгений. Последовала драматически драматичная пауза. У Константина Александрыча, похоже, перед глазами всплыл синий экран. Такого ответа от своего обычно тихого подчинённого он никак не ожидал и теперь сам не знал, чего бы такого ответить, достаточно хлёсткого, чтобы приземлить задрота-лодыря и заставить его работать с утра до ночи. Ведь таких же толковых работяг на такую низкую зарплату ещё надо поискать…
— Мне ваш тухлый кинотеатр больше не нужен! — ответил Жека, сжав кулачки. – Я теперь свободный человек! И требую – УВОЛЬНЕНИЯ!
— Как это уволь… Да я тебе такую характеристику напишу! – взревел Константин Александрыч. – Такую тебе выпишу! Тебя даже МОГИЛЫ КОПАТЬ НЕ ВОЗЬМУТ! Могилы ДЛЯ САМЫХ ОБЛЕЗЛЫХ СОБАК! Ты меня, понял?!