Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 54)
– Так он был студентом? – воскликнул Биллингем. Удивление на нарисованном лице выглядело комично.
– Представьте себе, – сказал Хавьер. – Студентом последнего курса. Подавал большие надежды. И как ни странно, разбил проклятье тоже студент. Удивительная эта штука, природа, не правда ли? То рождаются одни посредственности, а то сразу два самородка.
– Вы можете снять с меня чары? – спросил Биллингем прямо. Хавьер погладил раму, проверил, надежно ли закреплена заглушка, затем отрицательно покачал головой.
– Двадцать лет назад я сумел распутать чары, потому что тот маг был молод и неопытен. Сейчас же… я знаю, чья это работа. И теперь она мне не по зубам.
– Значит, – сказал господин Биллингем, – это конец?
– Я этого не говорил. Я не сумею, но ведь двадцать лет назад нашелся человек, который справился с черным сапом, даром, что сам тогда не мог похвастаться ни известностью, ни титулами. Тот студент тоже вырос. Закончил аспирантуру, преподавал. У меня даже есть его книга с дарственной надписью – «Магическая теория и практика». Занимательнейшее чтение, доложу я вам.
– Где его найти? – Дядюшка Ипполит опередил племянника.
– Честно говоря, я не знаю, но думаю, что вам должны подсказать в Ипсвике. Его зовут Марк Довилас.
Глава 16
Госпожа Вероника заботливо поправила ленту на платье Эдвины, убрала выбившийся из прически Валентины локон и с гордостью оглядела «своих ласточек». Барышень очаровательней не сыскать во всей Ранконе, даже будь соперницы хоть в сто раз богаче и знатнее!
Юная госпожа Хельм уже заняла свое место в сердце строгой хозяйки. Да и разве могло быть иначе, разве могла она не полюбить подругу малышки Винни, если эта подруга к тому же поделилась с ней рецептом крема «Брызги шампанского»? Сразу же переписав рецепт в маленькую записную книжечку в нежно-розовом переплете, дама упрятала бесценный документ в сейф. Даже кражи фамильного жемчужного ожерелья в шесть рядов она опасалась меньше, чем пропажи этой книжечки с кулинарными секретами.
Ранняя осень в столице была, как обычно, роскошна: с курортов возвращались светские львы и львицы («А также павлины и фазаны», – хихикала графиня Дюпри). Начинался театральный сезон, и спектакли в многочисленных театрах плавно перетекали для зрителей в балы и приемы. Блистательная публика спешила за новыми впечатлениями, знакомствами и, может быть, приключениями.
Премьера сезона в Опере становилась своеобразным испытанием. Все ли новые веяния отражены в нарядах? Не явилась ли соперница в платье с вышедшими из моды уже целых две недели назад оборками? А какие оттенки волос ныне носят в столице? Вы слыхали, у герцога Н новая пассия, а граф Л дрался на дуэли из-за некоей М... Как, вы еще не в курсе?
Девушки в сопровождении Вероники вышли из кареты госпожи де Ла Мотт и последовали к входу.
Сверкающая публика уже заполнила фойе Оперы. Валентине казалось, что она идет через тропические джунгли: ее окружали самые яркие оттенки в безумных сочетаниях и укутывали волны разнообразных ароматов. Отовсюду долетали обрывки фраз без начала и без конца, блеск слепил глаза. От волнения ужасно хотелось ухватиться за руку Вероники, как за мамину когда-то в детстве. Но рядом шла Эдвина, а Вероника, ставшая на этот вечер их дуэньей, чуть-чуть отставала.
Словно из-под земли, вырос официант с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским, другой сновал среди публики с крохотными канапе. «Хочешь?» – одними глазами спросила Эдвина, но Валентина отрицательно покачала головой.
– Дорогая моя, вас мы не ожидали увидеть! – какая-то высокая дама в алом платье расцеловала Эдвину в обе щеки, а Валентина ехидно отметила про себя, что надеть алое при таком цвете лица не пришло бы в голову даже известной в Танне любительнице экзотических расцветок Виолетте Гранд.
Графиня Дюпри раскрыла веер и очаровательно улыбнулась.
– Счастлива видеть вас, сударыня.
– А ваша матушка тоже здесь?
– Нет, матушка пропустит этот спектакль… о, уже звонок! Надеюсь, увидеться с вами в антракте…
– И обсудить оперу. Обратите внимание на Бодерини, говорят, она восхитительна. Интересно, как удастся ей роль царицы Феодоры.