Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 4)
– О господи… – Марк возвел очи горe. – Ну, ладно. Отдайте мне то, что у вас уже есть, но о чем вы пока не знаете!
– Э-э-э?.. Это как в «Хозяине Дубравы», да?
– А вы читаете сказки?
– В детстве. И нянюшка рассказывала… разные. Хорошо! – Валер торжественно кивнул. – Я подарю вам то, о чем пока не знаю. Слово чести!
– Прощайте, – сказал Марк. – И всего наилучшего.
Глава 1
Летняя резиденция королевской семьи раскинулась на залитом солнцем высоком берегу Грежского залива, среди кипарисов и олеандров. Ослепительно-белый мрамор, сдвоенные окна, арки, тенистые беседки и резные скамьи, орнаменты с грифонами и дельфинами, легкость и изящество форм. Это было любимое детище архитектора Славенсона – последнее, что он построил перед кончиной.
Малый дворец сохранился таким, каким его задумал создатель, а Большой – с бережным уважением к работе старого мастера – перестраивали при отце нынешнего короля.
Парадные помещения обоих дворцов были, возможно, излишне помпезны, а вот личные покои отличались уютной простотой. Внутренние дворики были выложены цветной плиткой, в широких чашах фонтанчиков сновали разноцветные рыбки, а в воздухе витал аромат цветов.
– Скучно, братец, зверски скучно… – пожаловался принц Стефан, помахивая гроздью винограда. – Хоть бы заговор какой случился.
Его величество король Александр IV Беренкаш, расстегнув жилет и закатав рукава сорочки, развалился в шезлонге в совершенно негосударственной позе. Одна его рука покоилась на подлокотнике, во второй его величество держал стакан с виноградным соком. Но это для подданных он был королем, Верховным главнокомандующим, Защитником и прочая, и прочая. Здесь же, в «Медвежьем Ручье», в залитом солнцем дворике Малого дворца, сидя между двух столиков – с фруктами и прохладительными напитками, – рядом с шезлонгом его королевского высочества Стефана, принца Ипсвикского, он был просто Александром. Или даже Алексом.
– Скучно… – повторил Стефан и посмотрел на старшего брата в ожидании хоть какой-то реакции.
Александр щурился на солнце и время от времени отпивал из стакана. В отличие от принца, он, похоже, наслаждался скукой.
– Как ты смотришь на перспективу заговора с последующим его разоблачением? – сделал вторую попытку Стефан. Отложив виноград, он нацелился на яблоко, блестевшее румяным боком. – Я мог бы, – принц с хрустом надкусил яблоко, в разные стороны брызнул сок, – возглавить его. Выявим потенциальных смутьянов, устраним. И для короны польза, и все не так убийственно тоскливо.
– Страсти какие, скажите пожалуйста, – протянул Александр, не поворачивая головы. – Ты эту идею подари Бруммелю, пусть он пьеску напишет для своей труппы. И назовет как-нибудь… в духе Шкаперца с его «Кровной местью куртизанки» или «Оборотнем в короне».
– А чем тебе не нравится Шкаперц? Хотя да, он и мне не нравится. А вот, скажем, Зурбан? Зурбана ведь ты хвалил.
– Единственный стоящий драматург на весь Ольтен, – зевнул Александр. – Жаль, что умер сто лет назад.
– Зато какой мог бы получиться красивый заговор! Конечно, с покушениями, похищениями, с прекрасными дамами!..
– Фантазер, – хмыкнул Александр. – Через недельку-другую вернемся в столицу, если морской воздух так на тебя действует, там я тебе найду занятие. Или пошлю куда-нибудь с неофициальным визитом – по заграницам покатаешься, развеешься.
– А чем тебе не нравится моя идея? – обиделся Стефан. – По-моему, отличная. И перспективная.
– Уймись, – отмахнулся король. – Ну какой заговор в наш просвещенный век? Теперь другие политические методы.
Вдалеке, в глубине колоннады, мелькнуло белое пятно. Королевский секретарь Богдусь, большой умница, помаячил среди колонн и скрылся. Александр поставил стакан на столик, потянулся, хрустнув пальцами, и поднялся.
– Пойду, что ли, поработаю, – сказал он. – А то Богдусь мне житья потом не даст, что я время зря трачу…
– Да брось ты, – поморщился Стефан, выкидывая огрызок яблока в кусты. – Смотри, какой день хороший. Жаль ег тратить на государственные дела, право слово.
Александр задумчиво склонил голову к плечу, потом неопределенно махнул рукой и снова опустился в шезлонг. Богдусь тут же возник рядом – весь в белом, с папкой в руках и карандашом наперевес.