Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 26)
– Снимай!
Молодой человек осторожно взялся за края рамы, приподнял и потянул на себя.
Портрет оказался необычайно легким, не тяжелее сборника сонетов, хотя одна только резная рама должна была весить немало. Наверное, все из-за магии.
– Как ты себя чувствуешь? – осторожно осведомился Себастьян. Нарисованный дядя приоткрыл один глаз, потом второй.
– Кажется, не хуже, чем на стенке.
– Значит, заклинание не привязывает тебя к одному месту! – обрадовался племянник. – Отлично, сейчас скажешь мне, где взять деньги, и мы поедем на станцию…
– А ну, не спеши! – приказал Ипполит. – Куда делись те суммы, что я ежемесячно переводил на твой счет в Аркадии?
Себастьян глубоко вздохнул, поставил портрет на пол и аккуратно прислонил к стене.
– Дорогой дядя Ипполит, – мягко начал он. – Смею напомнить, что на ежемесячное содержание, за которое я тебе бесконечно благодарен, я жил в Вендорре. Денег хватало исключительно на месяц скромной жизни. Часть того, что я сумел сэкономить, пришлось потратить на билет до Оксера.
Себастьян не стал упоминать, что ему с первого же семестра пришлось искать работу, чтобы хватало не только на оплату жилья и еду, но и на книги и одежду, приличествующую его положению. Студентов брали на работу не очень охотно, но ему повезло: декан отметил способности Себастьяна Брока и рекомендовал своему другу, владельцу литературного журнала. Так Себастьян стал корректором, позже – редактором, и к концу учебы заработал хорошую репутацию в окололитературных кругах.
– А стипендия? Насколько я помню, твои оценки давали право на стипендию!
– Ее как раз хватало на оплату обучения для иностранцев, – ядовито ответил племянник.
– Все из-за того, что ты решил учиться в Вендорре! – сразу же оседлал любимого конька Биллингем. – Если бы ты поступил в Нейи, как подобает всем достойным членам нашего семейства …
– …и женился на милой Терезе, которую ты так настойчиво сватал мне в прошлом году… – привычно продолжил Себастьян. – Кстати, ты меня вызвал в приказном порядке по этой же причине?
– О небеса! – запальчиво воскликнул господин Ипполит. – Разумеется, ты забыл, что по условиям завещания моей дорогой сестры тебе через неделю вступать в права наследства!
Он был прав. Себастьян действительно позабыл о том, что ему причитаются собственные средства. До определенного момента ими распоряжался Ипполит по праву старшего родственника и опекуна, и молодой человек не сомневался в надежности рук дяди.
– Боюсь, это сейчас невозможно, – мрачно ответил Себастьян. – Будем надеяться на форс-мажорные обстоятельства. Дядюшка, иного выхода нет. Нужно ехать в столицу. И, возвращаясь к нашей беседе, купить билет на поезд до Ранконы, оплатить там жилье на некоторое время, пока не найдется подходящий специалист, а когда он найдется, он тоже возьмет плату за свои консультации.
Дядя задумчиво пожевал губами. Деваться было некуда.
Под его руководством Себастьян отсчитал нужную панель и надавил на нее с краю. Открылась потайная ниша, в глубине которой серым металлом поблескивала дверца сейфа. Были бы у господина почтенного винодела руки, он бы сам набрал комбинацию, но рук не было, и он, скрепя сердце, раскрыл племяннику шифр.
Еще через несколько часов по дороге, ведущей к станции, промчался всадник на гнедом коне. Притороченную к седлу сумку, какие обычно носят художники, занимало нечто прямоугольное и довольно крупное.
Глава 8
Вальтер Хельм поправил пепельницу, переставил на место чернильницу. Видимо, служанка (вот ведь глупая, сто раз ей велели не трогать ничего на столе!) вытирала пыль и все передвинула. Ей что дорогой магический прибор, что грошовая свечка – все едино. День только начался, а он уже раздражен, поморщился Хельм и потянулся за трубкой. И тут же вспомнил, что вчера, кашляя перед сном, сказал курению окончательное «нет». Радости не прибавилось.
В дверь постучали. Вернее, поскреблись.
– Входи, Валентина!
Валентина вошла, замерла на секунду на пороге, окинула взглядом отцовский кабинет. Села на краешек кресла, оправила жакетку и внимательно посмотрела на отца. Да, в ней сразу видна наша порода, подумал Хельм с гордостью.