Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 107)

Через четверть часа, когда учебные пособия явили себя истинными камнями преткновения, профессор Шомберг остановил учебный процесс, положил один из камней на стол и обратился к аудитории:

– Стыдитесь, юноши! Наносим мысленно на камень сетку Маннергейма, воздействуем на третий, пятый и седьмой квадраты. Следим за изолиниями. Контролируем поток энергии. Не уподобляемся пароходной трубе, дышим через нос. Демонстрирую.

Он сурово посмотрел на лежащий перед ним булыжник, и тот, а заодно и стол вокруг него, покрылся густо-желтой сеткой. Зависнув в воздухе, учебное пособие рвануло вперед, провожаемое дюжиной пар глаз, описало широкую дугу и вернулось на стол.

– Давайте, Ленц, – велел профессор Шомберг, уступая место студенту.

Тому удалось запустить булыжник в полет, правда, не по такой изящной дуге, как у преподавателя. На третьей секунде полета случился конфуз. Дверь отворилась, и высоко летящий булыжник едва не чиркнул по носу профессора Кэрью, появившегося на пороге. Из-за спины профессора взметнулась чья-то рука, изменяя траекторию учебного пособия, после чего оно аккуратно вернулось на стол.

– Профессор, – сказал Кэрью, обращаясь к преподавателю, – прошу прощения, что прерываю ваше занятие. Если вы не возражаете, мы с…э… коллегой поприсутствуем?

– Сделайте одолжение, – ответил профессор Шомберг и только тут увидел «коллегу» декана. – Ба! Профессор Довилас! Какой сюрприз!

Марк коротко кивнул, давая понять, что тоже рад видеть Шомберга, и отошел в сторону, чтобы не попасть под очередное учебное пособие, запущенное в воздух очередным будущим волшебником.

– Выбирай любого, – предложил Кэрью, указывая на перешептывающихся студентов.

Марк пожал плечами.

– Если это настолько принципиально… – сказал Марк и прищурился. – Вон тот, в очках.

– Гм. Почему? Он сегодня не особенно отличился.

– Потому что он единственный, кто правильно наносит сетку.

Кэрью улыбнулся. Марк подозрительно посмотрел на него.

– Ты что, проверял меня?

– Прости, но да.

– И доволен?

– Как невеста перед алтарем, – хмыкнул Кэрью. – Гарри Иткин. Не первый по баллам, но зато определенно имеющий талант к практической магии.

Когда практикум закончился, Кэрью пошептался с Шомбергом, подозвал Гарри и что-то сказал ему, кивнув на Марка, от чего уши у студента покраснели. Он изо всех сил старался произвести впечатление вдумчивого и серьезного молодого ученого, однако получалось у него неважно: он едва ли не подпрыгивал от возбуждения и любопытства.

– Я, я… постараюсь оправдать!

Профессор внимательно посмотрел на Гарри.

– Мечтаете стать великим волшебником? – спросил он.

Гарри снял очки.

– Я считаю, что магия несправедливо отодвинута на задний план, – сказал он, отчаянно краснея. – Ее роль в обществе сознательно принижают. Все закончится тем, что в один прекрасный день люди вообще забудут, что такое магия.

– Разве это плохо?

– Нет, наверное. Но сам по себе магический фон никуда не денется. И хотим мы этого или нет, он влияет на нас.

Гарри водрузил очки обратно на нос.

– Мы тут с ребятами считаем, – сказал он, – что скоро что-то произойдет. Где-то очень сильно бумкнет, понимаете?

Профессор дернул губами.

– Вы-то наверняка лучше нас знаете, что это такое назревает, да, господин профессор? – не унимался Гарри.