Елена Комарова – Шкатулка с секретом (страница 69)

Андрэ понял, что она собралась колдовать. И что это означает для неё.

Первый и главный закон магии гласил: «я беру — я отдаю». Именно он определял рамки колдовской силе. Любое заклинание имело в своей основе порочное свойство: не только талант и изощренность ума определяли магическую силу, но в первую очередь — готовность вытерпеть плату. Вот почему магические факультеты выпускают так много теоретиков и так мало практиков. Вот почему процветают лавки наподобие Этвешей, и уже многие столетия никто из магов не пытался захватить власть над миром. Не все готовы расплачиваться собственной болью.

Андрэ сжал её пальцы. Он понятия не имел, насколько сильной будет отдача от чар, но в любом случае был готов защищать спутницу.

— Сколько у нас будет времени? — тихо спросил он, оглядываясь.

— Немного, — одними губами ответила Юлия. — Я скажу, когда можно будет бежать.

С кончиков её пальцев заструились тонкие светло-синие нити, она вскинула руку — и нити бесшумно метнулись вперед, удлиняясь на глазах, обходя колонны и проникая в невидимые щели.

Из-за ближайшей колонны на каменные плиты упал мужчина, чуть дальше — еще один.

Андрэ подхватил Юлию и потащил к гроту шагах в пятнадцати от той ниши, где они только что прятались, на ходу наклонившись и забрав пистолет из онемевших пальцев бесчувственного бандита.

— Давно не колдовала, — пробормотала Юлия. Они стояли за каменной чашей, во времена оные служившей обиталищем для рыбок. Женщина едва держалась на ногах, уткнувшись в плечо своему спутнику. — Отвыкла.

— Чш-ш-ш, — шепнул он. Трофейный револьвер он держал в левой руке — новенький, блестящий, на шесть пуль, но две уже выпущены. Итого — четыре выстрела против неизвестно скольких. Плохие карты.

Юлия глубоко вздохнула и подняла голову.

— Спасибо, — она попробовала отстраниться, но Андрэ её удержал. — Мне уже лучше.

Поблизости громыхнули каблуки, кто-то с чувством выругался и почти сразу снова загремели выстрелы.

В их грот втиснулся грузный мужчина в полосатом костюме — репортер не поверил своим глазам, узнав Тобиаса Штайна, ближайшего помощника Пауля Герента — за которым неслись двое мужчин с револьверами. Следующие секунд пять слились в одну. Штайн дважды пальнул, будто и не целясь, но один из преследователей упал, а второй отпрыгнул и укрылся за камнем, откуда выстрелил в ответ. Еще кто-то спрыгнул сверху.«Берегись!» — крикнул Штайн, разворачиваясь, и Андрэ оттолкнул Юлию себе за спину, разряжая револьвер в грудь новому нападавшему.

— Штайн, — бросил Полосатый.

«Знаю», — чуть не сказал Андрэ, но вслух коротко представился:

— Бенар.

Мужчины кивнули друг другу и, не сговариваясь, забрали каждый по пистолету противников. Юлия прислонилась к стене.

За ближайшими колоннами продолжалась перестрелка.

— Бездарности! — поморщился Штайн, проверяя оставшиеся патроны. — Кто так устраивает засаду? Госпожа Малло, вы целы? Ну и славно.

— Шеф! Их больше! — словно из-под земли пред ними вырос щуплый паренек с внушительным шрамом через все лицо. — Повылазили как крысы! Это полный п...

— Выражения, Жук! — перебил его Штайн. — С нами дама!

— Прощения просим. — Жук отсалютовал Юлии пистолетом. — Так вот, шеф...

— Господа, а можно мы с госпожой Малло покинем эти негостеприимные пенаты и не будем вам мешать вести беседу? — вмешался репортер.

Штайн не успел ответить.

К гроту подтянулись соединенные силы противника. Еще некоторое время они отстреливались и отбивались, но вскоре Андрэ с отчаянием понял, что их взяли в кольцо. Штайн опустил оружие.

Высокий широкоплечий мужчина с щеголеватыми черными усиками — главарь — почесал дулом револьвера лоб и бросил через плечо:

— Эту взять, остальных... — и он провел по своему горлу в известном символичном жесте. Один из его подручных сразу же схватил Юлию за руку, она попыталась вырваться — и тогда бандит ударил её по лицу.

— Юлия! — только и успел в отчаянии выкрикнуть Андрэ, прежде чем мир вокруг него замер.

В парке будто взорвался огромный праздничный фейерверк. Рассыпалась туча оранжевых брызг, через мгновение пришла ударная волна — и на головы упало само небо.