Елена Комарова – Шкатулка с секретом (страница 10)
— Как знать, — задумчиво пробормотал молодой человек. — Последние полгода, которые я посвятил исследованию феномена Защитника, были поистине захватывающими. Но вот эта конференция…. Ни здешний антураж, ни публика пока не вдохновляют на подвиги. Не считая, конечно, еды на этом фуршете. Очень достойно и даже впечатляюще.
— После этого щедрого пира кормить нас до самого заключительного банкета будут очень скупо. Щедрость организаторов имеет свои пределы, — иронично заметил профессор Довилас. — Так что, пользуйтесь возможностью, пока она есть. К счастью, я знаю, где можно недорого и сытно поесть в городе, и как ваш научный руководитель обещаю, что не позволю вам голодать. На завтра заявлено несколько интересных тем, я собираюсь быть на обсуждении, вам бы тоже рекомендовал. Или у вас другие планы?
— Так заметно? — легкий кивок в ответ. — Вы правы, конечно. Хотел улизнуть и навестить брата. Утром как раз отправил ему из отеля магограмму.
— Не знал, что у вас есть брат.
— Младший. Он уже несколько лет живет в Вендоре, — Ференц помедлил. — Честно говоря, мы редко виделись в эти годы, что, наверное, неправильно. Но мы регулярно общаемся, а сейчас всё так удачно совпало — и я в Аркадии на этой конференции, и он свободен. Неделю назад он говорил, что уедет ненадолго за город, а по возвращении с радостью встретится со мной. Он уже должен вернуться.
— Разумеется, семья важнее посторонних магов… — согласился профессор. — Тем более, многие из них уже нетрезвы. Знаете, друг мой, научные собрания могут быть весьма интересными и полезными, но вот данная демонстрация гостеприимства меня тоже начинает угнетать. Конца и краю ей не предвидится, а я уже добрых полчаса стараюсь не попасться на глаза кое-кому из знакомых, прекрасных ученых, но весьма утомительных в общении. Подумываю незаметно покинуть здешнее общество. Не желаете составить мне компанию?
— С превеликим удовольствием, профессор! — радостно прошептал Ференц. — А потом поужинаем где-нибудь в городе, заодно и покажете, где.
В этот момент раздалось хрипение, скрежетание, потом громкоговоритель откашлялся и скрипучим голосом объявил, что господина Ференца Малло приглашают в кабинет господина Баумана, потом откашлялся еще раз и повторил приглашение на ольтенском.
Ференц вскинул брови.
— Понятия не имею, что им от меня надо, — сказал он тоном человека, ни разу не преступавшего закон — ни своей страны, ни чужой.
— Я подожду здесь, — сказал Марк. — Скорее всего, какие-то бюрократические формальности.
Ференц вышел из Большого зала, а Марк присел на диван, поправил трость, прислоненную к подлокотнику, и, жестом остановив официанта, взял с его подноса стакан лимонада.
* * *
Трудно поверить, но еще двести лет назад во всей Аркадии, ныне знаменитой своими роскошными парками, скверами и рощами, сложно было найти три растущих рядом дерева. Степи — бескрайние просторы колышущихся трав и вечные проблемы с водой, мало способствующие градостроению. Так было вплоть до начала правления Фридриха Четвертого, твердо решившего извлечь пользу из бесхозных земель юга Вендоры.
Годы тяжелого труда дали свои плоды, у побережья раскинулись молодые города, а красивейшим среди них стала Аркадия. Здесь же был заложен первый в этих краях Ботанический сад, в который свозились саженцы со всего мира, а еще двадцать лет спустя благодаря совместным усилиям ученых и магов город начал обретать привычное ныне лицо — утопающие в зелени улицы и площади.
Городской Ботанический сад, бывший Королевский, был преподнесен в дар городу Густавом Вторым и с тех пор стал излюбленным местом прогулок. Можно было присоединиться к группе с проводником и послушать увлекательный рассказ о заморских деревьях и цветах, прижившихся на земле Аркадии, можно было прогуляться в одиночку или просто посидеть на лавочке, наслаждаясь тенью, шелестом листвы и журчанием многочисленных фонтанчиков. Вечером, когда спадала жара, публика прогуливалась по широким аллеям и узким тропинкам, освещенных декоративными фонарями. На мягко светящихся белым и золотым круглых плафонах тут и там темнели маленькие силуэты греющихся на стекле древесных лягушек.