Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 109)
Профессор Ван Хельсинг тоже взял газету – узнать, что же так поразило его молодого коллегу. Причину он нашел быстро: в разделе светских новостей и сплетен некий репортер в достаточно фривольном тоне описывал лондонские гастроли итальянской оперной примадонны. Концерты, аплодисменты, охапки цветов – даже в холодную лондонскую зиму – и толпы поклонников, с надеждой ожидающих хотя бы мимолетного взгляда кумира. Заканчивалась заметка кратким сообщением о том, что следующее выступление, увы, не состоится: горничная обнаружила чрезвычайно бледную примадонну без сознания и с трудом привела в чувство. Петь вечером синьора отказалась из-за внезапных болей в шее.
Глава 8. Сообщники и враги
Свой первый свободный вечер у мистера Грея горничная Мэри, заново уложив волосы и прикрепив к платью одолженную у Джейн брошку, была готова встретить во всеоружии. Правда, перед тем как выйти из дома, она перестелила постельное белье, убралась в гостиной, вместе с другими слугами вычистила серебро, в общем, потрудилась на славу.
Омнибус быстро уносил ее прочь от парадных огней, богатых домов и любопытных глаз. Снега не было уже несколько дней, чуть потеплело, и улицы заполонила слякоть. Ветер гнал по небу лохмотья облаков, за которыми едва виднелась луна на ущербе. В тусклом свете редких фонарей дома казались огромными серыми кошками: хвост трубой, плоские морды, хищные желтые глаза окон. Тени от решеток ложились на тротуар косыми полосками, делая его похожим на тюремную робу. Улица выглядела пустынной и недвижной, как зимняя Темза.
Но как только молодая женщина ступила на мостовую, пространство вокруг странным образом наполнилось звуками и движениями. Ночная жизнь Лондона была иного сорта, нежели при дневном свете. Ночь обнажала то, что затмевали собой лучи солнца, наводя ложный лоск на людскую породу. Наблюдать за истинной жизнью города предпочтительнее именно ночной порой.
Хлопнуло окно, скрипнула, затворяясь, дверь. От стены, обклеенной старыми грязными афишами, отделились тени – нет, женщины: раскрашенные лица, почти маскарадные наряды, вульгарные позы. Неподалеку гогочут мужчины: кургузые пиджачки, кривые зубы… Грузный старик, по виду отставной моряк, прислонился к фонарному столбу, чтобы прикурить.
Мэри украдкой огляделась и направилась к трактиру «Одноглазая Кэти». Пройдя примерно половину пути, она заметила краем глаза движение и замедлила шаг.
– Добрый вечер, – негромко сказал Джонатан Харкер. Мэри улыбнулась, и сквозь личину скромной служанки проступили знакомые черты Ирен Адлер.
– Вы можете взять меня под руку, – сказала она, – так мы вызовем меньше подозрений, а еще согреемся.
Они пошли дальше вдвоем. Но следом за ними, высоко над головами, спешил кто-то третий, переносясь с крыши на крышу, прячась за дымоходами, не замеченный никем, и только глаза на черном, как у самого дьявола, лице блестели алчным азартом погони.
Публика в «Одноглазой Кэти» собралась разношерстная и шумная, но пока все держались в рамках приличий. Тапер в углу выколачивал из облупившегося пианино что-то бравурное, мужчины много курили, женщины много смеялись. Сюда мелкие клерки приводили своих подружек, чтобы за рюмкой-другой уболтать на ночь. Здесь же напивались, когда рассерженная недотрога давала пощечину и уходила, подметая подолом платья пепел на дощатом полу. Здесь же подыскивали другую красотку, посговорчивее.
Этот трактир хорошо знал Эрик, он и предложил «Кэти» на роль возможного места встречи.
Джонатан устроил Ирен за самым дальним столиком. Она, снимая пальто, успела поймать на себе несколько липких взглядов и довольно цинично подумала, что разница между мужчинами, в конечном итоге, заключается лишь в толщине кошелька… Здесь ли, в дешевом притоне, или же в блеске светского приема первое правило – не выглядеть слишком доступной, тогда тут же найдутся любители того, что побыстрее и подешевле. Правда, слишком недоступной тоже не стоит казаться, иначе налетят желающие сбить с гордячки спесь.
Усевшись напротив, Джонатан расправил плечи и сразу как будто стал значительнее, скрыв спутницу от чужих взглядов.