Джон Кабат-Зинн – Выход из депрессии. Спасение из болота хронических неудач (страница 76)

После школы вы не ждете автобуса с другими детьми. Вы остаетесь в здании школы на какое-то время и затем выходите к дороге. Отца здесь нет, но ничего. Должно быть, его задержали. Он никогда не пропускал встречи. Проходит десять минут, пятнадцать, и вы видите, как некоторые ваши учителя отъезжают от школы на своих машинах. Один из них притормаживает и спрашивает, все ли в порядке, и вы отвечаете: «Все хорошо». Через полчаса начинает темнеть. Все школьные автобусы давно уехали.

Вы начинаете беспокоиться о том, где же ваш отец. Попал в аварию? Забыл о вас? Конечно, нет. Вы бы хотели иметь личный мобильный телефон, чтобы позвонить ему. Вы вспоминаете другие случаи, когда вам было одиноко. Вы чувствуете себя несчастным. Вы гадаете, отчего вообще все пошло не так. Школа — так себе, и еще в отличие от других у вас в ней нет хороших друзей.

Вы пытаетесь подбодрить себя. Что там по телевизору сегодня вечером? Не помогает. Ваша любимая программа была вчера, в понедельник вечером. Понедельник? Это значит, сегодня не среда! Вы перепутали день недели. Вы чувствуете себя глупо, но, с другой стороны, чувствуете облегчение и даже счастье. Вы бегом возвращаетесь в школу и просите охранника дать позвонить домой, маме.

Как вы себя чувствовали, читая эту зарисовку и воображая себя тем ребенком? Что происходило у вас в голове?

Возможно, воображая себя ребенком, вы заметили, что ваши чувства в первую очередь зависят от того, что вы думали и что воображали на каждом этапе, беспокоясь, не случилось ли чего с вашим папой, а во вторую очередь — от того, какие пришли вам на ум мысли о вашей жизни вообще. На примере этого сценария легко заметить, как некоторые мысли, вызванные событием, влекут за собой появление других мыслей и чувств. Например, чувство одиночества из-за того, что отец его оставил, приводит ребенка к мыслям, что у него меньше близких друзей, чем у других, — и для многих из нас это чувство сохраняется и когда мы взрослеем.

Поворотный момент в истории происходит, когда ребенок понимает, что перепутал дни недели. Эта новая информация о том, что еще не среда, полностью меняет его восприятие ситуации. Изменения в эмоциях следуют за изменением в том, с какой точки зрения мы рассматриваем ситуацию.

Хотя это просто история, мы сами можем рассказать о ситуациях, когда мы что-то перепутали, как этот ребенок. Часто только в таких ситуациях мы замечаем, насколько наши эмоции зависят от нашей интерпретации происходящего. Большую же часть времени у нас нет такой проверки реальностью.

В том, как ум работает в таких случаях, нет ничего необъяснимого. Ум создает повествование, рассказ, который должен соответствовать фактам, как мы их воспринимаем. И однажды уже созданную историю непросто разобрать на кирпичики. Вдобавок эта история может оказывать пугающе сильное влияние на наши мысли и чувства. Она может давить на наши эмоциональные рычаги, даже если она является полной или частичной выдумкой, имеющей мало отношения к реальности. Все чувства, которые испытывал ребенок: беспокойство за отца, чувство, что его бросили, одиночество — все они были обусловлены событием, которого на самом деле не было. Ребенок только думал, что его отец не смог появиться в назначенное время.

Мы постоянно объясняем себе мир и эмоционально реагируем на эти объяснения, а не на факты.

Сто лет назад Зигмунд Фрейд выдвинул идею, что у всех нас есть лежащее ниже уровня нашего осознавания бессознательное, которое определяет наши действия довольно сложными путями, и требуется масса времени, чтобы их раскопать и осмыслить. Ученые же, принадлежащие к классической академической школе психологии, отвергли эти идеи как недоказуемые и вместо этого сфокусировались на наблюдаемом поведении (в направлении, известном как бихевиоризм). Протест против Фрейда был таким сильным, что только в конце 1960-х и в 1970-х годах эти поведенчески ориентированные психотерапевты стали принимать всерьез внутренний мир своих пациентов: субъективную зону мыслей, воспоминаний, идей, прогнозов и планов. И они сделали замечательное открытие: бо́льшая часть того, что движет нашими эмоциями и поведением, не является глубоко подсознательным, а просто находится чуть ниже уровня осознавания. Более того, этот богатый внутренний мир — со своими мотивациями, ожиданиями, интерпретациями и повествованиями — может стать нам доступным, если мы осмелимся взглянуть. Мы все можем полнее осознавать «поток сознания» в своей голове, мгновение за мгновением. Обычно он имеет форму текущего комментария. И если он нас, возможно, ранит, то это не из-за того, что он скрыт в глубине психики, а из-за того, что он практически оставлен без присмотра. Мы настолько привыкли к его шепоту, что даже не замечаем его присутствия. А ведь он формирует нашу жизнь.