Джин Брюэр – Миры Прота. Отчёт Прота на Ка-Пэкс (страница 10)

— Простая формальность.

— О, да. Я помню вашу склонность к порядку.

— Отлично. Тогда увидимся на следующей неделе.

Я встал, чтобы проводить его до двери.

— Ауфидерзейн![15] — громко сказал прот, явно хотевший побыстрее вернуться во второе отделение.

Палата, которую он занимал, по воле случая недавно была освобождена пациентом с довольно тяжёлой судьбой. Шестью месяцами ранее мужчина, которому дали прозвище «Мистер Магу»[16], внезапно перестал узнавать лица, включая своё собственное. К сожалению, проблема была вызвана физиологическими нарушениями (его ударил по голове отвалившийся кирпич), поэтому мы мало чем могли помочь, разве что посоветовали его друзьям и родственникам носить бейджики с именами. Жене Мистера Магу эта идея не понравилась, и она ушла к тому моменту, как он вернулся в их квартиру.

Я плюхнулся назад в кресло и посмотрел на свои немногочисленные заметки, сделанные во время беседы. «12/31, сразу после завтрака» и «Поговорить с пациентами про их планы касательно планеты Ка-Пэкс». Остальное пространство листа занимали неразборчивые каракули: клубок голубых нитей, рассыпанных по бледно-жёлтой бумаге в клетку. Я только надеялся, что нити, вьющиеся в разуме Роберта, могут быть распутаны и приведены в порядок прежде, чем станет слишком поздно. Последний раз, когда прот «улетел» при похожих обстоятельствах, Роб оставался в состоянии кататонического ступора целых пять лет, вплоть до возвращения своего альтер эго. Но на этот раз оно (то есть прот) не вернётся.

Единственной хорошей новостью, которую я вынес из нашей беседы, были слова Роберта, что он «решил отдохнуть от своей жалкой жизни». Они — кто «они»? предполагают, что с течением времени он снова будет готов сотрудничать на пути к исцелению. Но когда? И почему жизнь вдруг показалось ему жалкой? Мне только остаётся надеяться, что мы сможем ему помочь больше, чем Мистеру Магу, хоть и времени у нас в обрез.

Я вернулся в свой офис на пятом этаже, где меня дожидалась Жизель. Я почти забыл про неё.

— Ну что? — спросила она измученным голосом.

— Прости, Жизель. Кажется, мы вернулись к тому, с чего начинали.

— Но почему? Я не понимаю!

— Иногда психическое заболевание проявляется как гром среди ясного неба. В буквальном смысле слова. Маленькая искра запускает цепь электрических импульсов. Пока мы не узнаем больше о химических процессах и физике мозга, всё, что мы можем — это пытаться вернуть пациента в нормальное состояние всеми доступными средствами.

Жизель нахмурилась. Уже проделав этот путь, она знала обо всех рисках и возможностях сложившегося положения.

— Я смогу его навещать, как и прежде?

— Конечно.

У меня не было намерения отказывать в этой просьбе. Ввиду уникального положения Жизель в роли буфера между протом (Робертом) и внешним миром, мы оба знали, какую огромную пользу она может принести своему возлюбленному. Возможно, он скажет что-то значимое, когда она будет рядом; что-то, чему не придаст значения обычная медсестра.

— Кстати, а где твой сын?

— Я позвонила маме прошлой ночью. Она побудет у нас, пока не разберемся, что к чему.

— А мать Роба?

— Ей тоже звонила. Она снова вышла замуж и теперь живёт в Аризоне. Хотела приехать, но я её отговорила. Будет мало толку от её визита, если мы не узнаем, что с Робертом.

Я посмотрел на её энергичное, всё ещё моложавое лицо.

— Ты, наверное, знаешь о проблеме Роба не больше, чем я. Как думаешь, что пошло не так?

— Думаю, купание Джина каким-то образом подняло плохие воспоминания из глубин. Но почему он исчез так внезапно и на его место тут же пришёл прот… — она пожала плечами.

Я и забыл, что Жизель рассматривала их как две отдельных личности.

— Есть идеи, куда он мог пропасть?

— Вообще никаких. Разве что вернулся в Гвелф[17].

— Его родной город?

— Да.

— Почему Гвелф?