Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак (страница 59)
Оценив все добро с первого взгляда, я успеваю подумать, что теперь все проблемы вновь вернулись к Фролу. Золотарь еще месяц назад, посмотрев на мой чертеж подшипника, сказал, что сможет такой сделать. Я пообещал ему достать олово, а он отлить мне мой заказ в бронзе. Последнее время я ему про это обещание не напоминал, он и без того был занят, но теперь, когда все готово, пришло время спросить.
Все мастера работали над отдельными узлами и всей картины, для чего мне все это, не представляли. Раму и верстак делал из дерева плотник Иван Сизый, цепь и сам диск кузнец Волына, подшипники должен был отлить золотарь Фрол. Кого из них назначить главным по сборке, я еще не решил, но все больше склонялся отдать эту работу Фролу. Все-таки, тот прирожденный механик, и руки у него правильно заточены. Вот последний экзамен с подшипниками пройдет и тогда точно сможет примерять лавры изобретателя велосипеда.
Если не считать утреннего испытания баллисты, то у меня сегодня обычный рабочий день. Каждый день с рассветом и до темноты я объезжаю все наши объекты и решаю бесконечные текущие вопросы. Такой подход не дает закиснуть и держит мозги в рабочем тонусе. Имея лишь теоретический подход ко всему, что надо делать своими руками, мне постоянно приходится корректировать свои наполеоновские планы в зависимости от сегодняшних возможностей. Вот недавно, к примеру, говорю Яреме.
— Здесь кругом болота и черная земля — торф. Ее надо накопать, привезти, перемешать с навозом, золой и высыпать на поля.
Он смотрит на меня, кивает, мол хорошо. Через неделю спрашиваю — привезли? Он машет головой — нет. Я ему в сердцах — почему, а он плечами пожимает, так на чем, не в руках же ее носить.
Я, конечно, сплюнул, выругался, мол, чего же ты молчал. Поорал, спустил пар, но криком делу не поможешь. Напряг память и вспомнил. Чуть выше Твери были раньше торфоразработки и прямо оттуда до самой Волги текла узкая, заросшая тростником речушка. Вспомнил даже, что она называлась Межурка. Тогда уже я нарисовал Яреме весь план в деталях. Идете вот сюда, к верховьям реки. Ищете торфяные пласты, грузите на плоты и спускаете до Волги, а потом сюда к нам. С берега уже разносить по полям вручную на носилках.
С тех пор носят, и в первую очередь на поля с репой, капустой и на маленькую делянку моего особого контроля и надежды. Там я посеял ту затерявшуюся в кармане жменю семечек подсолнуха, если вырастет, то будет еще одна немаловажная статья дохода.
Опыт с доставкой не прошел зря, еще одна экспедиция в верховья Волги должна была найти там и доставить первую партию гипсового камня, белой глины и кварцевого песка. Справятся или нет, посмотрим, но главным там я поставил гончара Федьку Кобылу, а он мне показался мужиком грамотным и амбициозным. Привезет — хорошо, а нет, значит будем еще искать.
Иду мимо рва будущих стен к полям. Не успел и десяти шагов сделать, как словно из-под земли появился Калида. Держит в поводу двух лошадей и хмурится.
— Зачем меня не дождался?! Зачем один пошел?! Негоже хозяину одному ходить, да ногами грязь месить. Не по чину, да и мало ли чего… — Он пробурчал что-то невразумительное себе в бороду.
Я спорить с ним не стал. Взял у него из рук уздечку своей кобылы и улыбнулся.
— Не серчай, Калида! Ты лучше посмотри, как мы развернулись-то, а…?! — Вскочив в седло, я радостно обвел рукой копошащийся вокруг людской муравейник.
Глава 6
За длинным столом горницы сидят тверские именитые люди. Тысяцкий города Лугота Доброщинич, бояре Острата и Якун, торговые люди Алтын Зуб и Путята Заречный. Мой взгляд переходит с одного на другого и фиксирует, как они, поднимаясь, кланяются мне в пояс. Отвечаю каждому молчаливым кивком головы, все в соответствии с местными понятиями о чинах и рангах. От двери до торца стола шагов десять, не меньше, и пока я их делаю, успеваю раскланяться со всеми присутствующими.
Эти пятеро специально созваны мной на разговор. Из всех именитых людей города я отобрал этих для специального предложения. Все, как и во все времена, крутится вокруг денег. Это то, чего у меня сейчас нет, а у них есть.