Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Второй (страница 22)
Эстонец какое-то время молчит, а потом поднимает на меня взгляд.
— Я согласен. Письмо в Дерпт отнесу сам и на рынке растолкую, что скажешь, а дети мои проводят вас куда требуется. — В его глазах вспыхивает затаенное ожидание, перемешанное с хитринкой.
Смотрю на него в этот момент и диву даюсь.
«Ну как ребенок, ей богу! Неужели он думает, что я ему поверю на слово! У него же на лбу аршинными буками написано — кинем этих дураков русских, как только развяжут».
Не спуская с него глаз, снимаю с лица добродушное выражение.
— Не глупи, придурок, детей своих пожалей!
Эст вздрагивает, как от удара, и шепчет быстро, почти про себя.
— Курат! Защити меня Уку-отец небесный от зла темного!
— Нет, — обрываю его причитания, — не защитит!
Бледно голубые глаза эста упираются мне в лицо, и впервые в них зажигается решимость.
— Говори, чего надо сделать, все выполним!
Я вновь отрицательно качаю головой.
— Это уже лучше, но все-равно не то! Сделаем вот как! Вы отведете нас на свой хутор и там я тебе скажу, что надо будет сделать и куда нас проводить. Женщины ваши останутся в заложниках. Сделаете все как надо, никого не трону. Ни баб твоих, ни дом, ни скотину, и даже деньжат еще подкину, а ежели обманешь, то не взыщи, сожгу всех вместе с домом.
Мужик вновь вздрогнул, лицо его закаменело, но я не даю ему уйти в отказ.
— Мое слово твердое, можешь верить. Зовут меня Иван Фрязин, я консул города Твери. До тебя и твоей семьи мне дела нет, у меня свара с епископом Германом, и только с ним.
Эст все еще мнется, и я пускаю в ход самый суровый аргумент.
— Откажешься, будем пытать. Ты может и выдержишь, а они? — Перевожу взгляд на перепуганные лица парней. — Они-то выдержат⁈
Вижу, все, мужик сломался! Кто же своих детей сам на пытку пошлет. Он еще сомневается, и его взгляд мечется с меня на сыновей. Помогаю ему принять правильное решение.
— Верь мне! Мое слово нерушимо! Сделаете что прошу, останетесь и живы, и в прибытке.
Эти мои слова ломают упорство эста, и он шепчет пересохшими губами.
— Хорошо, все сделаю!
«Ну вот и отлично!» — С этой мыслью поднимаюсь и киваю Калиде.
— Одного развяжи. Сегодня будем ночевать под крышей.
Я столько времени потратил на этого эстонца не только для того, чтобы передать письмо епископу Герману. В будущей игре, если она затянется, то мне понадобится верный проводник, отлично ориентирующийся в местных лесах. И еще, ежели сам епископ Герман окажется уж очень несговорчивым, то потребуется надавить и на все семейство Буксгевденов.
Почесав затылок вспоминаю свой университетский реферат о войне Ливонского ордена за Псковское наследство.
«У нашего друга епископа Германа точно есть два брата. — Мысленно перелистываю страницы своего студенческого курсовика. — Первый, Альберт — епископ Риги, до него мне не дотянуться. А вот второй, кажется, Теодорих, будущий командующий Ливонским рыцарством. Этот где-то тут обретается. — Напрягаю память, и она не подводит. — У него поместье недалеко от Дерпта, в окрестностях городка Оденпе. Называется оно еще как-то странно. Медвежья голова, кажется».
Немного подумав, вспоминаю еще одну подробность. Этот самый Теодорих женат на сестре князя Ярослава Владимировича Псковского.
Решаю, что эта часть мне уже ни к чему, а вот информация про поместье очень даже кстати. Отыскать, если понадобится, поместье Медвежья голова где-то под городком Оденпе для эстонца, знающего здешние места, думаю, проблем не составит.