Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 80)
Вижу, как могучий литвин бросился на выставленный частокол копий. Его щит принял первый удар, секира отбила второй, и он попытался поднырнуть под смертоносное острие третьего. Этот жемайт знает, что делает, там за наконечником пики мертвая зона любого копейщика, но и мои ребята не лопухи. Острия длинных пик работают со скоростью ткацкого станка, и еще один удар все же достает отчаянного воина. Он падает на снег, и это действует на остальных, как отрезвляющий душ. Оставляя тела своих товарищей, они начинают потихоньку отходить, но тут накатывается волна основной массы литовского войска, и все начинается по новой.
Бой идет по уже по всей линии. Тяжелые всадники Товтивила попытались было прорубиться с наскоку, но длинные пики мгновенно охладили их пыл. Бронированная кавалерия затопталась перед линией фургонов и частоколом пик, не зная что ей делать. С такое обороной литовцы еще не сталкивались, а не прекращающийся дождь арбалетных болтов уже начал вносить панику в их ряды.
Часть их отрядов, отчаявшись, уже начала заворачивать коней, и у меня даже проскользнула мыслишка.
«Неужели они так быстро сдадутся!»
Но тут вдруг один из всадников, вздыбив своего жеребца, бросил его прямо на частокол пик. Останавливая обезумевшее животное, несколько копий тут вонзились ему в живот, и оно, забив копытами, рухнуло прямо на первую шеренгу пикинеров. В образовавшуюся брешь тут же рванулись еще литовцы, расширяя прорыв.
Момент критический! Длинная пика в этом случае уже не помощник, и пикинеров попросту вырубят как траву, но подобные варианты особенно четко отрабатывались на учениях. Единственный способ исправить ситуации — это быстро отойти и вновь разорвать дистанции на расстояние копья, но ворвавшийся в строй противник попросту не позволит этого сделать, и вот для этого за каждым взводом пикинеров стоит взвод алебардщиков. Тут самое главное, чтобы отходящие не поддались панике и не смяли стоящих за ними.
Однако оно дело учение, и совсем другое настоящий бой, поэтому я с тревогой слежу за ситуацией.
Ворвавшиеся в мертвую зону всадники остервенело крушат пехоту, ставшую в один миг совершенно беззащитной, но взводный уже командует отход. Оставшиеся пикинеры начинают отходить назад. Под тяжелейшим натиском врага они все же просачиваются сквозь неплотный строй алебардщиков и укрываются за их спинами.
К моей радости, рокировка прошла так стремительно, что вошедшие в раж всадники даже не сразу поняли, что перед ними уже не прорванный беззащитный строй, а новая и очень смертоносная сила.
Ближний бой с тяжелый конницей, это как раз то, для чего и предназначены алебардщики. Это мгновенно почувствовала на себе литовская кавалерия. Тяжелые топоры заработали как адские жернова, круша без разбора и лошадей, и всадников.
Вижу, что все прорывы на правом фланге локализованы, и переношу все внимание на центр. Там дела становятся все хуже и хуже. Наткнувшись на непробиваемую стену пик, жемайты перенесли акцент атаки с пикинеров на фургоны и с ходу добились успеха. В нескольких местах арбалетчики так увлеклись каруселью стрельбы, что упустили тот момент, когда нужно было использовать гранаты.
Стремительной атакой жемайты взобрались наверх нескольких фургонов и в короткой сшибке скинули оттуда стрелков. Вися у них на плечах и не давая использовать гранаты, они начали расширять плацдарм и в двух местах уже прорвались глубоко вовнутрь. Их встретили первая и вторая резервные роты алебардщиков, но это лишь остановило прорвавшихся литовцев, но не изменило ситуацию в целом. В образовавшиеся дыры лезет все новый и новый враг, нащупавший наше слабое место.
Дело принимает совсем уж скверный оборот, и я понимаю, что для того чтобы спасти корабль, в первую очередь нужно заделать пробоину. Однако, чтобы заделать надо как-то до нее добраться, а оттеснить озверевших жемайтов обратно к линии фургонов никак не получается. В первую очередь потому что к ним постоянно подходит подкрепление, и это замкнутый круг.
Поворачиваюсь к баллистам и вижу, что машины уже готовы к выстрелу, и ору что есть мочи.