Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 36)
— А гранаты где? — Мой вопрос не застал того врасплох, и задрав свою куртку, он показал на висящие на раскладке небольшие шары из темной бронзы с характерной для гранат насечкой.
Удовлетворенно кивнув, я вновь вскидываю взгляд на бойца.
— Когда последний раз ты эту штуковину бросал?
В глазах стрелка заметалась лихорадочная работа мысли, и в возникшей паузе я посмотрел на стоящих рядом с Ванькой Калиду и Куранбасу.
— Что же это у вас боец не помнит, когда последний раз учения были?! — Добавляю в голос жесткости и обвожу взглядом всех троих. — А вы сами-то помните?!
Мой внезапный наезд слегка их ошарашил, и в возникшей тишине первым нашелся Калида.
— Да каждый день их Ванька гоняет и болванки бросать заставляет, а с зарядом так на прошлой неделе было.
Я Калиде верю как себе, но первый закон воспитания гласит — доверяй но проверяй! Тем более, что заминка кажется мне подозрительной.
Ни слова больше не говоря, резко поворачиваю голову к Фролу.
— Боец!
Тот вытягивается во фрунт, а я показываю ему рукой на заснеженный куст шагах в пятидесяти.
— Вон тот сугроб видишь?
Тот кивает, а я даю вводную.
— Это не сугроб, а десяток литвинов внезапно выскочивший из леса. Твои действия!
Секундное замешательство, вопросительный взгляд на командиров, а затем, сорвавшись с места, стрелок пробегает шагов двадцать, рвет с груди гранату и отщелкивает большим пальцем крышку.
Мы вчетвером с интересом следим, как заученным движением рука бойца скользнула в подсумок, вытащила фитиль и уверенно вставила его в открывшееся гнездо.
Щелкнула зажигалка, и искрящейся язычок пламени побежал по вымоченному в селитре шнуру.
Раз, два, три! Рука изогнулась в броске, и вырвавшись, бронзовый шар полетел в ольховый куст.
В наступившей тишине особенно громко жахнул разрыв, и разлетевшиеся осколки застучали по стволам деревьев.
Еще не стихло эхо, как Фрол уже занял свое место в строю и, оправив маскировочную куртку, довольно осклабился.
— Господин консул, литву побил, кого еще прикажете?!
Хмыкнув про себя «литву он побил», упираюсь суровым взглядом во вмиг застывшее от напряжения лицо.
— Молодец, стрелок! — Снимаю накал появившейся на губах улыбкой. — Благодарю за службу.
Перевожу взгляд на выдохнувших с облегчением командиров и не скуплюсь на похвалу.
— И вас благодарю, господа командиры! Отличных бойцов вы воспитали!
Пройдя вдоль выстроенного взвода, прибавляю шагу и направляюсь к командной избе. Трое командиров торопливо спешат за мной.
Потоптавшись на крыльце и сбив снег, прохожу в сени и дальше в горницу. Здесь уже встречает Прошка. Скидываю ему на руки овчинный тулуп, шапку и поторапливаю.
— Давай, давай, шевелись! Карту на стол и горяченького чего-нибудь сделай!
В дверях уже толпятся остальные. Калида степенно вешает свою шубу на вешалку, а Куранбаса и Соболь проходят, не раздеваясь.
Прошка уже раскатал весьма схематично нарисованную мною карту, и я начинаю.