Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 26)
Выдернув кляп, задаю простой вопрос.
— Кто и зачем тебя послал?
В ответ раздается сбивчиво-испуганное.
— Я простой погонщик… Вы меня спутали с…
Прерывая его, вдруг подбегает сумасшедший, махая железным прутом с алым, раскаленным концом. Радостно мыча и хвастаясь своей игрушкой, он пускает слюни и крутит палящим жаром прямо перед лицом ордынца.
Подумав, что лучше и придумать было нельзя, кричу прямо в залитое потом лицо.
— Говори правду и останешься жив! Иначе…
Дальше вместо меня мычит блаженный, шевеля раскаленным железом у самого носа монгола.
Мой расчет оказывается верным, и не выдерживая, ордынец срывается.
— Не надо! Я все скажу! Все!
Удовлетворенно отправляю блаженного Якова поиграться с огнем у жаровни, а сам впиваюсь взглядом в пленного.
— Ну…! Соврешь и будешь молить меня о смерти.
Ордынец, крутя обезумевшими глазами, начинает быстро-быстро говорить, но я все же успеваю разбирать его полубессвязную речь.
Получается, старший, как я и предполагал, тот второй. Он доверенное лицо некоего Юсуфа Ага. Человека, входящего в ближний круг Берке.
«Берке — родной брат Батыя. — На автомате отмечаю я и не совсем понимаю. — Какое дело Берке до меня и до Твери?»
Ордынец уже начал заговариваться, и мне приходится криком направить его в нужное русло.
— Говори! Что вы здесь вынюхивали?! Зачем Берке копать под меня?!
— Нет, нет! — Испуганно запричитал ордынец. — Не под тебя! Это Ярмага! Ярмага!
Дальше вновь пошел долгий труднопонимаемый лепет, из которого я вынес, что Берке был недоволен главным баскаком Русского улуса. Он говорил брату, что Ярмага ворует у него и того надо казнить. Но бек битигчи был поставлен ханом Гуюком, и Батый не решался его тронуть без веских доказательств. Для этого шехирбек Юсуф отправил двух человек во Владимир для сбора компромата на бек битигчи Ярмага.
Ордынец перестает говорить, и я глубоко задумываюсь.
«Связываться с Берке совсем не хочется, но если его люди пропадут в Твери, отвечать все равно придется. Это плохо, но и отпускать их со всем, что они тут нарыли, тоже нельзя».
Готового решения у меня пока нет, и я уже чувствую, что предстоит очередная бессонная ночь. Поднимаюсь и, кивнув на пленника, говорю Калиде.
— Развяжите бедолагу и оставьте здесь до утра. Завтра я решу, что с ними делать.
Глава 7
Полночи я промучился в тяжелых раздумьях, и только под утро меня неожиданно осенило.
«Чего я собственно маюсь. Решение же на поверхности! В Сарае ведь под кого копают, под меня что ли?! Нет! Под Ярмага они роют, вот пусть у него голова и болит!»
Решение созрело мгновенно, и не откладывая в долгий ящик, я поднялся с постели и запалил лампу. Сев к столу, я раскатал лист бумаги и взялся за перо.
Досточтимый Бек битигчи Ярмага…!
Рука ловко выводит сверху вниз странные монгольские буквы, которые я вижу всего второй раз в жизни, но при этом отлично понимаю то, что написано. Закончив, перечитываю текст и не могу удержаться от иронии.
«Да ты, Ваня, стал тут настоящим кляузником!»