Дмитрий Емельянов – Тверской Баскак. Том Третий (страница 12)
Мой разум словно говорит с моим телом, и они понимают друг друга. В один момент перестаю сдерживать бешеный нажим, одновременно толкая руки убийцы в сторону.
Хррр! Нож вспорол землю рядом с моей шеей, а убийца по инерции подался вперед. Скуластое лицо со сломанным носом прямо передо мной, и я резко бью лбом прямо в подставленную переносицу.
Приглушенный вскрик боли и потеря врагом концентрации. Всего на миг, но мне этого достаточно. Сталкиваю его с себя и вскакиваю на ноги.
Мой враг тоже торопится встать, но я на долю секунды быстрее, и мой удар в скулу валит его обратно на землю. Хороший удар с разворота в подставленную челюсть! Жаль только вложиться как следует не удалось. Противник вновь поднимается, и я уже готов добить его. Шаг вперед, замах, но этот гаденыш умудрился сохранить нож.
Блеснувшее лезвие ширкнуло по широкой дуге, и я еле успел отскочить. Теперь мы уже оба на ногах, и мой противник, утерев кровавые сопли, молча оскалился.
Преимущество вновь на его стороне, но сейчас мы оба не торопимся, давая себе возможность перевести дух и восстановить дыхание.
Впервые за все время схватки я могу рассмотреть своего противника. Коренастый широкоплечий мужик с тяжелой челюстью и глубоко посаженными глазами. Эдакий бультерьер в человеческом обличье.
Не спуская с него глаз и пользуясь паузой, быстро обшариваю взглядом траву вокруг. Моего оружия нигде не видно, и это вновь сводит мои шансы к нулю. Я хорошо понимаю, что увернуться от профессионального удара ножом возможно только в кино, но сдаваться не собираюсь.
Нервы натянуты до предела, разум отступил, и мною руководят лишь инстинкт и мышечные рефлексы. Перед глазами только противник, а я словно на ринге в далеком-далеком детстве.
«Держи дистанцию! — Кричит мне откуда-то из глубин памяти мой тренер. — Ты выше и руки у тебя длиннее, не давай ему войти в ближний бой!»
Пятясь назад, не позволяю убийце выйти на дистанцию удара, но и он не рискует вложиться в один решающий рывок. Его разбитый нос и развороченная челюсть слишком уж хорошо познакомились с моим кулаком и призывают его к осторожности.
Долго так продолжаться не может, я иду задом и не вижу куда, могу оступиться в любой момент, и тогда конец. Откуда-то из подсознания вновь всплывает тот давний бой и голос тренера: «Он ждет что ты оплошаешь и откроешься. Терпит твои удары и ждет одного своего шанса. Дай ему то, чего он хочет и встреть! Ты понял меня?!»
— Я понял, Виктор Петрович! — Шепчу я в какой-то гипнотической прострации. — Но у него же ведь нож! Вы что не видите?!
«Какой нож, соберись! — В голосе подсознания прорывается здоровая злость. — Это не нож, это перчатки так блестят!»
Противник делает угрожающий выпад, и уклоняясь, я вновь отхожу назад.
— Перчатки, перчатки! — Шепчу с каким-то остервенением и чуть припадаю на правую ногу, словно бы оступился.
Враг ловит мою «промашку» и тут же бросается вперед, но я уже уклоняюсь в другую сторону и врезаюсь левым хуком в его правую скулу.
Хрясь! Щелкает выбитая челюсть, и теряя ориентацию, убийца подставляется, как бойцовская груша. Еще прямой в подбородок, и крепыш, выпуская из руки нож, оседает ватной куклой в траву.
Делаю шаг вперед, и носком сапога отбрасываю нож в сторону. В душе совершенно безумная эйфория, и склонившись над поверженным противником, я ору ему в лицо.
— Ну и чего ты разлегся, тюфяк?! Давай поднимайся, сразимся как мужик с мужиком!
Выпрямившись, стучу себя разбитым кулаком в грудь.
— Я тебя сделал, пиндос ты сраный! Вставай, я лежачих не бью!
Мужик, надо отдать ему должное, поднимается и, зажмурившись от боли, рывком вставляет челюсть на место. Пошатываясь и растопырив свои мощные ручищи, он движется на меня, как квадратный злобный тролль.
Со злым удовлетворением примериваюсь как бы впечатать в обезображенную морду завершающий удар, но в этот момент рот моего врага вдруг кривится в гримасе боли, а с губ срывается удивленное.
— Scheiße!
В изумленном ступоре пялюсь на стекающую по подбородку крепыша струйку крови и совершенно на автомате отмечаю в сорвавшемся ругательстве акцент, характерный для вольного города Гамбурга.